Суждения исследователей о происхождении андийцев также далеко не однозначны. Одни исследователи отмечают древние местные корни их происхождения. Другие, в частности Е. М. Шиллинг, сопоставляя культуру, психологию, а также на основании существующего мунинского предания, пришли к заключению, что вся территория по левому берегу Андийского Койсу якобы принадлежала жугьут-хану, и столицей ее выступало с. Муни. Известный востоковед В. В. Бартольд отмечает, что предки горских евреев, как они сами утверждают, были переведены сюда ассирийскими и вавилонскими завоевателями. К подобным утверждениям, вероятно, имеют прямое отношение и надписи ассирийских источников IX в. до н. э. На основании этих источников некоторые исследователи предполагают, что Андия (Андиу) в начале VIII в. до н. э. находилась под эгидой восточных владык (юго-западнее Каспия). В торжественной надписи ассирийского царя Саргона II говорится, что он «завоевал страну Телусина-андийца, захватил (в этой стране) 4200 жителей и их скот». Возможность южного происхождения андийцев и последующего их продвижения в районы горного Дагестана в начале
1-го тыс. до н. э., впервые высказанная исследователем Г. А. Меликашвили, получает подтверждение в исследованиях Играра Алиева, М. А. Агларова, Л. И. Лаврова и др. При этом прочная связь языкового материала андийцев с остальным кавказским миром обосновывается последующей языковой и культурной ассимиляцией их с местным населением (Агларов М. А., 2002).
Примечательно, что древние, восходящие к Передней Азии корни андийцев и их значительный вклад в историю региона находит подтверждение и в топонимических материалах, которые выходят далеко за пределы места их современного обитания. На их основании исследователь Е. М. Шиллинг приходит к выводу, что «гумбетовские аварцы — это бывшие андийцы». А профессор Ш. И. Микаилов отмечает, что почти все наименования аулов, расположенных вниз по среднему течению Андийского Кой су, вплоть до выхода Сулака с гор на равнину, свободно этимологизируются с андийского языка.
Эти факты могут свидетельствовать о том, что в историческом прошлом андийцы, возможно, занимали более обширную территорию, которая впоследствии и выступала самостоятельным политическим объединением, известным под названием Филан. Подобное предположение подкрепляется и археологическими исследованиями Андийского региона. Андийцы издревле населяют обширную котловину, образуемую отрогами Андийского хребта, которая изолирована от остальной части горного Дагестана и сопредельных областей почти отвесными склонами гор, достигавшими более 2000 м над уровнем моря, и была труднодоступна для неприятеля. Проникнуть в этот район было возможно тремя путями. Одним из них является Мунинское ущелье протяженностью до 5 км, которое прорезает отрог хребта с юга на север, со стороны Андийского Койсу. Река Унсатлен, протекающая по узкому ущелью, исключает возможность свободного проникновения в Андию этим путем. Мощная шестиэтажная сторожевая башня, возведенная у самого входа в ущелье со стороны с. Муни, давала возможность заблаговременно предупредить о вторжении неприятеля. Она являлась звеном в цепи сторожевых башен, возведенных местными правителями на расстоянии зрительной связи по всей длине Андийского Койсу, служившей одним из древнейших путей для проникновения в глубь Аварии.
Со стороны Ичкерии в Андию можно попасть через Хорочоевское ущелье протяженностью до 40 км. Как и Мунинское, оно имеет отвесные высокие склоны и незначительную ширину. В случае военной опасности доступ через ущелье также легко мог быть закрыт.
Наиболее легким и удобным путем для проникновения в Андию, особенно при движении больших масс людей, служит дорога, проходящая через Андийские ворота. Ворота являются естественным проломом в отвесных отрогах хребта, ограждающего Андию с севера, со стороны Гумбета и Салатавии. Преувеличенное значение этих ворот, называемых местным населением знаменитыми, не лишено исторической основы, поскольку многие иноземные вторжения, отразившиеся в местных хрониках и народных преданиях, осуществлены этим путем. О важности этих ворот для судеб андийцев свидетельствуют и остатки мощных оборонительных сооружений, которые были возведены здесь в древности с целью закрытия входа в Андию.
О существовании остатков оборонительных стен у Андийских ворот известно давно. Они впервые упоминаются в исследованиях М. А. Агларова, посвященных поселениям андийской группы народов.
Тщательное изучение Андийских ворот и сохранившихся здесь остатков оборонительных сооружений показало, что от ближайшего с. Риквани к воротам ведет горная тропа протяженностью около 10 км. Она тянется по склонам пересеченного рельефа до перевала, достигающего более 2300 м над уровнем моря. В настоящее время тропа используется главным образом чабанами при перегоне скота с плоскости на альпийские луга.
