Борьба за Ливонию, связанная с тяжелым финансовым напряжением государства, не могла способствовать экономическому его росту, а рост архангельского порта уничтожал возможность концентрирования всего западного торга в руках Польши и Литвы. После короткого расцвета внешней торговли началось ее падение. Первым признаком его было падение рижского торга. Этот последний привлек к себе Жмудь, часть Литвы и Подвинье. С переходом Риги во власть шведов последние пытались сделать рижский порт портом для Белоруссии и Литвы. Польско-шведские войны 17 в. влекли за собой и падение Данцига, приход кораблей в который падает до 150 с 2-х тысяч. Увеличение таможенных сборов тоже сильно отражалось на приливе кораблей. Все эти внешн[ие] обстоятельства приучают голландцев, датчан преимущественно обращаться в Архангельск. Швеция, страдавшая недостатком хлеба, входит в сношения с Москвой и получает оттуда громадные его транспорты. Голландцы достигают тех же успехов. Этот поворот уже отмечается в 20–30 годах 17 в. Тут надо прибавить, что хлеб московский был значительно дешевле хлеба на гданьском рынке.
В общем, 17 в. — это уже эпоха постепенного падения белорусской торговли. Восточная Белоруссия оттерта от портов шведами, западная имеет связь с Королевцем и Данцигом, но Данциг уступил свое место Эльбингу и притом не в смысле усиления вывоза, а в смысле утверждения здесь англичан с их импортом сукон и др. товаров. Даже продукция падает и бывали годы, когда голландцы даже ввозили в Польшу чужой хлеб. Леса, ближайшие к портам, были сильно истреблены. Появляется мысль об эксплуатации южных лесов, а вместе с тем и мысль о соединении каналами рек. Так, появляется в 30-х годах 17 в. мысль о соединении Вилии с Березиной и Балтики с Черным морем через Муховец. Но государство было слабо для того, чтобы осуществить эти грандиозные проекты.
На предыдущих страницах нами были изложены те стороны правительственной политики, которые имели целью расчистить внешний рынок для домениальных и панских хозяйств. Мы уже знаем, что государство проявляло крупную деятельность в приспособлении хозяйства к рынку, за государством шел крупный землевладелец.
Скарб выступает в качестве крупного экспортера хлеба. Не только свой дьякольный хлеб он отправляет в порты, но даже организовывает иногда особые купеческие кампании для скупки хлеба. Шляхта конкурирует в этом деле со скарбом и добивается привилегии, по которой он получает право продукты своего производства безпошлинно вывозить за границу. Это первоначально касалось вывоза хлеба.
Но оставался еще видный предмет экспорта. Это — лесной материал. Уже при Сигизмунде I леса подвергаются обширнейшей эксплуатации. По-видимому, хозяйство королевы Боны первое выступило на этот путь. Королева не устанавливает и способ эксплуатации. Она заключает договоры с предпринимателями. Эти последние вырабатывают лесной товар и получают известную плату с каждого выработанного ими лашта пепела захцика ванчоса или клепок. Однако, забракованный в Гданьске товар, падает на подрядчика. Господарский скарб варьировал договоры с предпринимателем. Иногда он отдавал работу в пуще всякому предпринимателю, который дает за себя поруку, если не имеет оседлости. Предприниматель обязывается только отдать в скарб вырученные суммы за дерево, пепел и смолу по ценам Гданьска.
Осочники обязаны проверять посредством обзора работ, какое количество вывезено товаров. Цитируемый господарский лист 1528 г., представляет работу в пущах весьма оживленной. В пущах работают паны в собственных лесах, и конечно, забираются и в казенные леса. Работают купцы местные и иностранные, очевидно немцы, державцы и старосты даже люди боярские, т. е. крестьяне, выжигающие лес собственными силами и продающие его купцам.
