-Нечего реветь. Это тоже тролль. — Сказала Друэлла.
Однако ребенок все равно заплакал, закрыв ручками лицо, но синяк был такой огромный, что даже двумя ладонями было невозможно спрятать его. Страдания дитя нисколько не смягчили Друэллу. Она смотрела на это настолько равнодушно, будто подслушала эти крики случайно, когда куда-то спешила. Кингус Блэк наклонился к девочке, и, не прижимая к груди, взял на руки.
Взрослая Белла упала от бессилия на колени рядом с ногами отца и разрыдалась. Она ровным счетом не могла сделать ничего. Ведь это были всего лишь реальные картинки в ее голове…
-Если ты будешь тихо себя вести, то тролль не будет ругать тебя сегодня и ты получишь свой подарок. Какой захочешь. — Проговорил Кингус, обращаясь к дочери.
В душе взрослой Беллы воспрянула надежда и она, перестав трястись от жгучих слез, направила взор на высокие фигуры над собой. Но поняла, что эти слова лишь обман и вранье. А маленькая копия ее самой еще не научилась понимать: все речи ее родителей — лишь пустые декорации, прикрывавшие правду.
-Подарок? — весело проговорила девочка, обнимая своего отца. Кингусу это движение не очень-то понравилось. Он отстранился. — Подарок! Мама! Папа даст мне подарок!
Она посмотрела на мать, заулыбалась, даже не обращая внимания на то, что та еще больше помрачнела.
-Думаю, сегодняшние гости обзавидуются шику нашего сегодняшнего бала. — Произнесла Друэлла. — А ты, мерзавка, должна заснуть сегодня пораньше, иначе никакого подарка тебе не видать.
-Мерзавка…. Засну! Обещаю! — звонко прокричала маленькая Беллатриса.
-А ну заткнись! — шикнула мать. — У меня от тебя голова болит!
Друэлла выскочила из комнаты, даже не посмотрев на дочь, а Кингус Блэк начал рыться по своим карманам, что-то разыскивая. Ребенок, ощущая конфуз опустил голову, а взрослая Белла чувствовала, как теряет физические и моральные силы. Ей перехотелось наблюдать этот жуткий день своего одного из первых дней рождения. Она уползла на коленях вон из комнаты, как раненый зверь, но появившись в коридоре, она снова увидела фигуру своего отца и себя саму на его руках.
-Заткнись, свинья! Заткнись сейчас же! — произнес голос Друэллы.
И пронзительный плач ребенка раздался так громко, что еще чуть-чуть и у Беллы бы лопнули барабанные перепонки. Ее закружило в каком-то безумном смерче, где она видела малолетнюю саму себя, избитую и лежавшую на грязном ковре с увеличивавшимся синяком на щеке.
-Хватит, помогите! — вскричала взрослая Белла. — Хватит! Не надо!
-Тварь, я убью тебя, если ты еще раз притронешься к этой книжке! — С визгом вскричала ее родная мать. — Ты должна сидеть и молчать, как зверюга в клетке! Ты зверюга! Тварь!
От звука удара синяк на лице спавшего ребенка стал такого безумного размера, что расползся по всему телу. Беллатриса в ужасе помчалась подальше, чтобы не видеть этого, но этот образ не покидал ее взора.
-Перестаньте! О Мерлин, перестаньте! — взмолилась она. И почему-то даже не смогла закрыть глаза.
На горизонте садилось солнце, а за стеной комнаты малолетней Беллатрисы задвигали мебель. Чтобы она точно не смогла выбежать на праздник, картинно посвященный ей.
Веселая музыка была словно маршем смерти и одиночества, но довольный, счастливый ребенок с синяком на правой щеке развязывал сверток, спешно всунутый ей отцом, прежде чем тот убежал веселиться. Это оказался плюшевый медведь с черными косыми глазами, которого Белла, не смотря на уродство, тут же полюбила. И обняв его, забралась на свою кровать.
-Хватит, пожалуйста… — взмолилась взрослая Беллатриса, не в силах скрыться от этого зрелища.
Ее будут бить на следующий день за все, что было радостью накануне. Белла не могла выкинуть этих мыслей из своей головы.
-За что?
И разве мог такой побитый ребенок так безмятежно улыбаться? Кружиться по комнате с игрушкой, обнажая в прыжках ноги, изуродованные ранами и даже шрамами? И падать, плача, потому что споткнулся о свои же собственные ноги?
«Она не придет успокоить тебя» — какой-то ранее не звучавший голос нашептал ей на ухо то, что она всегда понимала.
-Хватит! Хватит! Хватит! ХВАТИТ! — вскричала Беллатриса.
Она приставила к горлу свою волшебную палочку, готовясь произнести заветные слова. Она видела, как ребенок (она сама) плачет, озираясь по сторонам. И Беллу знобило от слез…
-Авада! — с яростью произнесла она.
И тут помещение резко изменилось, а палочку из ее рук вышибла какая-то волшебная сила. Беллатриса повалилась на каменный, сырой пол, увидев перед собой Волан-де-морта, смотревшего на нее с выкаченными от непонимания глазами. В его руках была ее же палочка, но она не думала об этом, давясь в истеричном плаче.
Видения, навеянные магией, расступились.
Волан-де-морт сел рядом с ней на колени и лишь это заставило ее глубоко вздохнуть и перевести дыхание. И легкое, едва заметное прикосновение руки к ее растрепанным волосам вернуло ей в голову способность адекватно воспринимать ситуацию.
-Я совсем этого не помнила… я не могла этого помнить… — прошептала она. — Я думала, что сойду с ума… о Мерлин.
