Белла думала, что Волан-де-морт спросил ее о свадьбе исключительно ради любопытства. Ей казалось, что все кругом, весь мир не понял бы такого замужества. Это было подвластно лишь пониманию ее матери Друэллы…. В конце концов, он спросил ее для того, чтобы знать почему она жаждет ослушаться его. Как любой опытный командир он допрашивал своего бойца, чтобы составить грамотную стратегию войны…
«Зачем же он самолично согласился обучать меня магии? — в голове девушки начался полный сумбур, мысли яростно начинали сражаться друг с другом. — Не мог из-за простого любопытства… он мог бы меньше потратить времени и отдать меня на обучение Родольфусу. Но отчего-то все было не так, зачем… почему именно меня?.. Может он единственный человек, который понимает, что я не пустое место?»
Боясь предаваться воспоминаниям о Волан-де-Морте, Белла не понимала, почему столько мыслей она посвящает ему. Белла испытывала мандраж, но храбро преодолевая страх, думала, не признаваясь себе в этом окончательно. Ей хотелось вспоминать о нем, ранить себя, но делать так, чтобы Волан-де-морт не покидал ее мыслей. Даже если это будет отдаваться тоскливой болью в ее сердце.
«Интересно, что будет в тот день, когда он посвятит меня в свои сторонники? Наверное, он так же, как обычно назначит день и время, я приду, он поставит мне метку… Родольфус заберет меня домой… И я затеряюсь окончательно среди его союзников… он забудет меня… даже не вспомнит о том, что когда-то обучал меня магии…»
И в темном жилище Волан-де-морта она больше не будет ощущать гордости за то, что он слушает каждую ее сказанную невпопад мысль и анализирует ее. Она будет точно знать, что не нужна ему.
Точно так же, как и не нужна сейчас…
«Он будет помнить меня… Он говорил, что я способная… мы несколько часов обсуждали то, против чего мы будем бороться в будущем. Вместе. Он знает, что мне это не безразлично… »
Несколько часов, почти целый день, что они разговаривали вдвоем о волшебстве, о магглах, о Министерстве Магии и об их никчемности, пронеслись перед ней за одну секунду как увлекательный, драматичный кинофильм. Белла видела, как долго и увлеченно они разговаривали, сначала, правда затянуто и медленно, но потом настолько живо… будто что-то одно было в них двоих, что объединяло обоих.
То, отчего Белла столько плакала почти после каждой встречи, не понимая почему она и плачет и радуется одновременно?
«Даже если он будет помнить обо мне, что же будет оттого? — отчаянно спрашивала девушка себя.- Его единственное воспоминание обо мне будет все тот же презрительный и равнодушный взгляд, обращенный на невзрачную мою фигуру… Если он вообще будет смотреть на меня»
Моргая глазами, она смотрела на свое отражение в зеркале, на глаза, которые на секунду загорелись блеском надежды. Неожиданно для самой себя она расхохоталась, громко и истерично, закрывая глаза от смеха и ни капельки, ни сдерживаясь. Казалось, она в одно мгновение лишилась рассудка.
Вазы, стоявшие у зеркала и рамки для фотографий, косметика и бесчисленные украшения, как волны о камни, с треском разбивались вдребезги ее рукой.
Куски стекла врезались в голые ступни Беллы, она стала перебирать их, вытаскивая оттуда старые фотографии с самой собой, так сильно ненавидимые ей, чью сентиментальную значимость она неистово презирала. На нескольких снимках ранее запертых под пыльным стеклом был изображен один и тот же человек в разные этапы своего несчастья: от глубокого детства до почти наступившей свадьбы. На снимках, буквально на каждом из них Белла видела крупицы собственных воспоминаний, свою жизнь и почти все значимые для нее мгновения. Просматривая их внимательно, Беллатриса видела свое несчастное детство, тоскливые годы в Хогвартсе и последний год жизни в родном доме, который постепенно приучал ее к тому, что ей своими руками придется перевернуть свою жизнь и закрыть замки ко всем лазейкам до свободы и броситься в пустую пропасть добровольно.
Много девочек с одинаковыми несчастными лицами и кудрями, только в разных платьях. Неужели они совсем разные? Или это грани сущности одного человека?
Вытерев глаза краем рукава, Белла схватила все фотографии и сложила их рядом друг с другом. Взмахнув палочкой, из которой вылетел косой луч, Беллатриса соединила их в единое целое. Перед ее глазами предстала ее собственная душа, разъединенная на каждый момент ее жизни. Она видела свои узколобие, наивность, свое горе и другие чувства, которые шагали по фотографии туда-сюда. Бродили и проходили мимо друг друга, смотря лишь себе под ноги, не глядели даже как раньше на нее, живую Беллатрису на ту Беллатрису какой она стала, прочувствовав все это. И в воображении видела, как та фигура на фотографии шагает в темноту страданий, которую плетет, словно мрачный паук, в своем поместье Родольфус Лестрейндж. Через неделю уютное гнездышко, которое погубит ее, будет готово и пугающее бракосочетание замарает мраком ее призрачное счастье.
Мысленно Белла представляла себя падающей в бесконечную пропасть, и, неожиданно для себя разобрала свои мысленные крики:
