Лючия подоспела к сладкому и присоединилась к компании. Она явно была недовольна присутствием Элис за столом, потому постаралась переключить внимание Чезаре на себя, показывая ему новые игрушки и книги. Но малыш быстро запачкал бабушку кремом от торта, и она поспешила посадить его на место. Элис ловко привела Чезарино в порядок. Лючия искала, чем бы задеть юную няню, и задала пару вопросов о её методах воспитания и семье. Но девушка ловко парировала провокации, чем вызвала ещё большую симпатию доктора. А вот на счёт Лючии у Ника возникли сомнения: возможно, дело в ней, и Чиара страдает из-за этой женщины? Ясно, что муж тут ни при чём – такого бережного отношения к супруге он уже давно не видел.
Оценив наряд, украшения и манеры Беатриче, Лючия сочла её подходящим собеседником и пригласила на террасу подышать. Женщины и вправду нашли общую тему – обсуждение жёлтой прессы и сериалов. За столом всем сразу стало легче, и обед закончился в атмосфере покоя и гармонии.
Элис любезно вызвалась помочь с уборкой стола. Чиара, наконец, уединилась с малышом, а Роби остался с отцом и Николо. Мужчины вышли на балкон, на другой стороне дома.
– Мне кажется, она не так плоха, – задумчиво сказал Ник.
– Пожалуйста, посоветуй, что нам надо делать? – взволнованно спросил Джорджио.
– Любите её такой, какая есть, и почаще давайте об этом знать. Она вернётся к вам. Вы все – отличная команда.
– Спасибо, доктор! Спасибо, Ник! – в один голос поблагодарили сын и отец, и каждый подумал: «Пусть так оно поскорее и случится».
– Дело было так. Задолжал, значит, нашему Владу один мужик, так называемый Олег. Возомнил, что, если мы в его ресторане вечера проводим, так значит, нам платить не надо. Влад Игоревич по-хорошему ему замечание сделал, прямо за ужином. А тот, бедолага, не понял. Ну и попал, значит, на счётчик. И вот мы с корешами отправились к этому орлу и предъявили, сколько накапало. А тот ни в какую: денег, мол, нет, всё на ваши ужины трачу. И что бы вы стали делать с таким наглецом? – Миха сидел на табуретке, словно петух на жёрдочке, и хвост бы непременно распустил, если б имел.
Он выжидающе обвёл взглядом окружавших его слушателей: Ваня в растянутых трениках, с отсутствующим передним зубом; вечно опухший от пьянки Витька, зато всегда при строгом, но сильно поношенном костюме; Юрец-огурец, совсем ещё юный, бритоголовый и неожиданно длиннобородый, действительно походящий на длинный огурец; Зураб, оставшийся без работы и веры узбек, сморщенный, как изюм, он давно перестал возносить молитвы своему Богу на рассвете; Колян, который сильно отличался от ощипанных, потасканных, собравшихся погреться в сырой хате друзей. Жили они как попало, спали, где придётся. Мылись, конечно, как полагалось, благо рядом с заброшенной избой была какая-никакая банька. Но если бы не трудолюбивый Зураб, вряд ли руки бы до неё часто доходили. А руки Зураба были золотыми. Он мог починить всё на свете. Когда узбек попросился к Михе под крыло, тот недовольно сморщился, не хотел связываться с чужаком, мало ли у них там какие культурные традиции. Но Зураб пообещал даром починить весь дом, а от такого щедрого предложения отказываться было глупо: дом и так на ладан дышал. Ваня был обычным трактористом, пока не украл у соседа кур. Птицы благополучно сами сбежали, когда Ваня напился и забыл закрыть заветный подпольный курятник в сарае. Но не к месту приехала полиция, а пьяный Ваня ментов не любил. В неравной схватке он потерял зуб и свободу, попав в заключение, правда, условное, зато сразу на два года. Это озлобило парня так, что он решил податься в бандиты, за тем и пришёл к Михе, уже заимевшему определённую репутацию в деревне. Виктор Владимирович был школьным учителем. Он разочаровался в системе образования, устал от издёвок нерадивых учеников и перманентно находился в запое с тех пор, как его бросила жена, не выдержавшая его никчёмности и жалости. Юрец успел сбежать из дома в большие города, собираясь добраться до Америки, где людям с неба манна на головы сыплется, но застрял в Пскове, так как оказалось, автостоп нынче не в моде. Денег у парня не было даже на автобус. Да и возвращаться с пустыми руками домой было стыдно, потому Юра остался в городе на заработки. Спал в подъездах, на скамейках, а как похолодало – пристроился к какой-то даме, старше его в лучшем случае втрое. Долго, впрочем, альфонс не выдюжил. Обокрав возлюбленную на приличную сумму, парень познал прелести ночных клубов и лёгких наркотиков, а когда однажды перебрал и очнулся в туалете заведения на полу, весь грязный и пахучий, испугался и раскаялся. Тихонько сел на поезд и вернулся домой, только к матери на глаза показаться побоялся, так и попал к отшельникам. Колян же появился случайно. Просто пришёл однажды, постучал в дверь и спросил, где тут пристанище заблудших душ. Никто о нём ничего не знал, но было что-то такое, из-за чего все обитатели хаты не возражали против его присутствия.
