Два разных способа чтения Библии были разработаны еврейскими учеными в XVI веке. Первый, распространенный в сефардских школах Испании и Северной Африки, предлагал оценивать содержание абзаца, почти не углубляясь в детали и сосредоточившись на буквальном и грамматическом смысле. Другой, принятый в школах ашкеназов, находившихся по большей части во Франции, Польше и Германии, подвергал анализу каждую строчку и каждое слово в поисках всех скрытых смыслов. Кафка следовал именно этой традиции.
Поскольку целью ученых-талмудистов школы было исследование и толкование текста в поисках всех возможных значений и бесконечные комментарии к комментариям, талмудистская литература создавала самовосстанавливающиеся тексты, в которых каждая последующая редакция не замещала, а скорее включала в себя предыдущую. При чтении ученый-талмудист школы обычно использовал одновременно четыре смысловых уровня, отличающиеся от тех, что в свое время предлагал Данте. Эти четыре уровня сокращенно назывались пардес: пшат, или буквальный смысл; ремез, или ограниченный смысл; драш, или разумное усложнение; и сод, или оккультный, тайный, мистический смысл. Именно поэтому чтение никогда не могло считаться завершенным. Рабби Леви Ицхак из Бердичева, одного из величайших хасидских вероучителей XVIII века, спросили, почему первая страница каждого из Вавилонских трактатов отсутствует и читатель вынужден начинать со второй. «Потому что сколько бы страниц человек ни прочел, – ответил Рабби, – он не должен забывать, что до первой страницы пока не добрался»[180].
У талмудистов было несколько методов чтения текста. Давайте рассмотрим один небольшой пример. С помощью системы, называемой гематрия, при которой буквам священного текста присваиваются цифровые эквиваленты, один из самых известных комментаторов-талмудистов, рабби Шломо Ицхак, живший в XI веке и известный под именем Раши, объяснял главу 17 Книги Бытия, когда Бог говорит Аврааму, что его престарелая жена, Сара, родит ему сына Исаака. На иврите «Исаак» пишется как Y.tz.h.q. Раши соотносит каждую букву с числом:
Y: 10, десять раз Авраам и Сара безуспешно пытались родить ребенка.
TZ: 90, столько лет было Саре, когда она родила Исаака.
H: 8, на восьмой день ребенку сделали обрезание.
Q: 100, столько лет было Аврааму, когда родился Исаак.
После дешифровки на одном из уровней обнаружился ответ Авраама Богу:
Неужто будет у нас ребенок после десяти лет ожидания? Что? Ей девяносто лет! Ребенок, который должен быть обрезан на восьмой день? От меня, которому уже сто лет?[181]
Спустя столетия после Раши в точке слияния немецкой, чешской и иудейской культур, где некогда процветал хасидизм, незадолго до Холокоста – попытки навсегда стереть мудрость иудеев с лица земли – Кафка разработал способ чтения, который позволял ему расшифровывать слова, в то же время подвергая сомнению собственную способность делать это, настойчиво пытаться понять книгу, не смешивая обстоятельства книги с собственными обстоятельствами – как бы отвечая одновременно своему учителю, сетовавшему на отсутствие опыта, которое мешало ученикам понимать классические тексты, и своим предкам-раввинам, для которых текст всегда должен был быть откровением для читателя.
Какие книги читал Кафка? Ребенком, судя по рассказам[182], он читал волшебные сказки, рассказы о Шерлоке Холмсе, путевые заметки о дальних странах; в молодости любил Гете, Томаса Манна, Германа Гессе, Диккенса, Флобера, Кьеркегора и Достоевского. В его комнате, куда постоянно проникал шум из других частей дома, или в его кабинете на втором этаже, в комитете страхования рабочих от несчастных случаев, он часто, выкроив немного времени, принимался изучать прихваченную с собой книгу: разыскивая новые значения, каждое из которых было не менее и не более важным, чем сам текст; создавая целую библиотеку текстов, которые, словно свиток пергамента, разворачивались на раскрытой перед ним странице; переходя, как ученый-талмудист, от комментария к комментарию; позволяя себе одновременно погружаться в текст и отдаляться от него.
