10. Пространство. В начале VIII в. японское государство и культура стремятся к расширению своих границ. Это находит свое выражение и в попытках продвижения на север Хонсю, и в сельскохозяйственном освоении новых земель, и в модусе описания пространства в письменных источниках (широкое употребление топонимов, локализуемых в различных частях страны, описание перемещения в пространстве тех или иных лиц).
В период Хэйан после отмены военной экспедиции против эмиси (805 г.) планы по интеграции северо-восточного региона явно отходят на второй план, колонизация не проводится, отношения с обитателями этих мест ограничиваются в основном принесением теми символической дани ко двору. Исторические источники описывают по преимуществу пространство столицы и двора, литературные — ограничивают свое видение тем пространством, которое физически доступно взгляду (действие происходит главным образом в интерьере). Путешествия (во всяком случае, как объект изображения) сходят на нет, активное развитие получает моделирование природы, приближаемой таким образом к собственному дому (садово-парковое искусство).
11. Время. «Государство
12. Язык. Поскольку язык сам по себе является мощнейшим носителем вмонтированных в него культурных смыслов, то использование того или иного языка (или же соотношение нескольких) во многом определяет не только облик общества, но и его внутренние смыслы. Если VIII в. можно признать за время почти безраздельного господства китайского письменного языка, то впоследствии его коммуникативные (а значит, и смыслопорождающие) функции имеют тенденцию к сокращению: появляются новые классы текстов в прозе и поэзии (японоязычные поэтические антологии, прозаические жанры, функционировавшие на японском языке), полностью игнорирующие «государственную» тематику в ее китайском понимании. Подобная же японизация общего строя жизни видна и в других областях культуры, доступных нашему видению (живопись, скульптура, архитектура, костюм и т. д.).
Вышеприведенные данные показывают, что японское государство периода Нара (со всеми его атрибутами, включая летописание и законодательство) было в значительной степени конструктом волевой деятельности определенного и ограниченного круга лиц, а не следствием «естественной» эволюции. В связи с этим «оболочка» этого государства и его «чрево» отличались разительным образом. И если внешние проявления имели все признаки высокоцентрализованного государства современного (т. е. «китайского») типа, то реальные процессы адаптации и «переваривания» новых для общества идей, установлений и институтов привели совсем не к тем результатам, на которые рассчитывали творцы законодательных сводов. Архитекторы реформ жили во времена максимальной информационной открытости страны и хотели построить империю, напоминающую по своей мощи, размаху и централизации Китай. В результате же их не слишком далекие потомки оказались в стране, где периферия вела жизнь от центра вполне независимую, где власть «императора» была в значительной степени номинальной, где вместо чаемой экстравертной культуры сформировалась в высшей степени интровертная, где большинство начинаний VIII в. приобрело не слишком узнаваемый вид. Начиная с этого времени «утопичность» как форма государственного сознания в значительной степени утрачивает свое значение.
В то же самое время необходимо помнить, что к концу периода Нара формируются некоторые важнейшие историко-культурные установки, которые будут играть огромную роль в последующие эпохи. К наиболее значимым из них мы относим следующие.
• Установка на несменяемость правящей династии.
• Установка на сосуществование двух центров власти (фактической и «духовной», сакральной).
• Установка на первостепенную важность письменности в управлении и культуре. Восприятие письменного текста как основного возможного источника технологической и управленческой информации.
• Восприятие континента как поставщика важной культурной, технологической и управленческой информации.
• Установка на сознательный отбор и «редактирование» информации, поступающей извне.
• Установка на исключение страны из системы международных отношений на Дальнем Востоке (с Китаем в ее центре).
• Установка на самодостаточность собственной культуры (служит в будущем основой для формирования этнического самосознания).
• Установка на закрытость властных структур, обусловленная признанием дальнего прошлого (синтоистского мифа) прообразом современного социального положения.
