Подступив к городу, он стал лагерем около Апса, намереваясь на следующий день пойти на штурм. Клит уже занял покрытые лесом высоты, кругом города, угрожая таким образом неприятелю с тыла в случае, если он сделает попытку напасть; по обычаю своей страны, он принес в жертву трех мальчиков, трех девочек и трех черных баранов, и потом выступил, как бы желая завязать бой с македонянами; но когда последние приблизились к высотам, иллирийцы поспешно оставили свои крепкие позиции, оставили даже жертвы, которые попали в руки македонян, и отступили в город, под стенами которого теперь расположился Александр, чтобы, так как атака не удалась, окружить его окопами и принудить сдаться. Но уже на следующий день на высотах появился с сильным войском Главк; Александр должен был отказаться от мысли штурмовать со своими наличными силами наполненную воинами крепость, имея при этом врага в тылу на горах. В его положении была необходима величайшая осторожность. Филота, посланный на фуражировку с отрядом всадников и необходимыми подводами, едва не попал в руки тавлантинов; только быстрое появление на помощь Александра с гипаспистами, агрианами и стрелками и 300 всадниками дало Филоте возможность возвратиться и спасло важный транспорт. Положение войска становилось труднее со дня на день; почти запертый в долине, Александр не имел ни достаточно войска для того, чтобы решиться вступить в решительный бой с войсками обоих князей, ни достаточно провианта, чтобы продержаться до прибытия подкреплений. Он должен был отступить, но отступление казалось вдвое опаснее; Клит и Главк не без основания думали, что в этой весьма неблагоприятной позиции царь находится в их руках; возвышающиеся кругом горы они заняли бесчисленным множеством конницы и массой аконтистов, пращников и тяжеловооруженных, которые могли напасть на узкой дороге на войско и искрошить его, между тем как иллирийцы из крепости напали бы на отступающих с тыла.
Смелым движением, какое могло исполнить только одно македонское войско, Александр разрушил все надежды неприятеля. Пока главная масса конницы и все легковооруженные, оборотясь фронтом к находившемуся в городе неприятелю, делали невозможной всякую опасность с этой стороны, фаланга, выстроенная в 120 рядов, имея по бокам 200 всадников прикрытия, двинулась вперед по равнине, соблюдая величайшую тишину, чтобы яснее слушать всякое слово команды. Равнина была с трех сторон окружена горами, с которых тавлантины угрожали флангам двигавшегося вперед войска; но все каре метало дротики и наступало на высоты, затем оно внезапно сделало поворот направо и стало наступать в этом направлении, а когда другой отряд неприятеля начал угрожать их новому флангу, обратилось против него; сменяя таким образом неоднократно с величайшей точностью одну позицию другою, македоняне двигались между занятыми неприятелем высотами и наконец построились на левом фланге "клином", как бы желая пробиться. [58] При виде этих неотразимых и произведенных с быстротою и порядком движений, тавлантины не решились на нападение и отступили с передовых высот. Но когда македоняне испустили боевой крик и ударили дротиками в щиты, то варваров охватил панический ужас, и они поспешно бросились бежать через высоты в город.
Теперь высоты, через которые шла дорога, занимал только один отряд; Александр приказал гетайрам своей стражи [59] сесть на коней и атаковать высоты; если враг окажет намерение сопротивляться, то половина их должна спешиться и сражаться пешком вперемежку со всадниками. Но неприятель, увидав, что на него идут в атаку, удалился с высот направо и налево. Тогда царь занял высоты, поспешно приказал взойти на них остальным илам конницы, двум тысячам стрелков и агрианов, затем он приказал гипаспистам, а за ними следом и фалангам перейти через реку, двинуться в боевом порядке по тому берегу налево и выставить там метательные орудия. Сам он тем временем остался на этой возвышенности с арьергардом и наблюдал за движениями неприятеля, который, лишь только заметил переправу войска, как уже двинулся к горам, чтобы напасть на отступавший с Александром арьергард. Направленная против них атака царя и боевой крик фаланги, сделавшей вид, что она хочет обратно переправиться через реку и произвести нападение, заставили их отступить, и Александр со своими стрелками и агрианами бегом спустились в реку. Он сам переправился первым и, когда увидал, что неприятель теснит арьергард его войска, приказал расположенным на другом берегу метательным орудиям открыть действия по неприятелю, а стоявшим в реке стрелкам оборотиться и стрелять; между тем как Главк со своими тавлантинами не отваживался подойти на расстояние выстрела, последние македоняне перешли через реку, так что Александр при всем этом опасном маневре не потерял ни одного человека; он сам сражался на самых опасных пунктах и был ранен ударом палицы в шею и камнем в голову.
