Македонское ополчение было уже распущено, и Антигон со своими наемниками находился в Эгионе, когда Клеомен возобновил свое нападение на Мегалополь. Он со своим войском двинулся через Селласию, как бы намереваясь вторгнуться в Арголиду, потом внезапно своротил на запад и ночью прибыл к Мегалополю. Благодаря, вероятно, измене, он добился доступа, а может быть и вследствие небрежной охраны обширных укреплений успел пройти в город; [87] как бы то ни было, но царь беспрепятственно занял часть стен, проник до самого рынка, не встретив значительного сопротивления. Там, наконец, загорелся жестокий бой, в котором отличился именно Филопемен; толпы народа, между тем, забрав свои имущества, обратились в бегство. Клеомен подвергся опасности, он мог быть уничтожен вместе с его войском; наконец-то ему удалось понудить храбрых граждан отступить. Медленно и то и дело отбиваясь под началом Филопемена, подвигались они к западным воротам, а затем покинули город и вслед за бежавшими женами и детьми, с захваченным наскоро имуществом, двинулись в дружественную Мессению. В городе осталось будто бы всего около тысячи человек; из вооруженных лишь немногие попали в плен; [88] по другим известиям, в Мессению благополучно добрались две трети вооруженных воинов. [89] Во всяком случае Клеомен добился весьма важных выгод; он надеялся воспользоваться ими при посредстве разумного и великодушного решения. Его побудили к этому приведенные к нему пленники, двое знатных мегалопольцев, Лисанрид и Феарид. Он тотчас же отправил их в Мессению к беглецам со следующей вестью: город их остался невредим; Клеомен предлагает им, нисколько не опасаясь, вернуться для вполне свободного обладания своим городом и своими землями, с единственным условием, чтобы они впредь были друзьями и союзниками Спарты.
Беглецам, ожидавшим, что в отместку за гибель Мантинеи их город будет разграблен и разрушен, предложение царя показалось на самом деле весьма соблазнительным; [90] однако Филопемен воспротивился принятому решению: Клеомен вполне сознает, что он не в состоянии будет удержать за собою город, а потому ему во что бы то ни стало хочется вернуть граждан, с тем, чтобы они охраняли Мегалополь; они должны вновь овладеть им, но не по условию, а с оружием в руках. Филопемен успел возбудить толпу, и она грозила побить послов каменьями, как изменников. Он был прав; Клеомен не мог снабдить обширные стены достаточным количеством защитников; он ожидал нападения со стороны ахейцев; ему ничего более не оставалось, как сделать безвредным этот основанный некогда Эпаминондом город с целью обуздать Спарту. Он велел перевезти в Спарту все, что было сколько-нибудь ценного в Мегалополе утварь, художественные произведения, разные товары, - потом разрушить стены и общественные здания; словом, говорит Полибий, поступил с городом так круто, что казалось невозможно было вновь восстановить его. [91] Аркадия была теперь открыта для спартанцев, и Клеомен немедля направился туда, с тем чтобы опять собрать там свою партию. [92]
Антигон и ахейцы бездействовали. Правда, когда Арат в Эгионе получил весть о разрушении города и явился в собрание, то он долго стоял, закрыв лицо, и плакал; как только произнес он роковое слово, собрание в ужасе разбежалось. Антигон тотчас же велел собраться наемным отрядам; казалось, решено было предпринять что-то: вскоре, однако, последовал приказ наемникам остаться по своим квартирам. Сам Антигон отправился со слабым конвоем в Аргос; обширная область Мегалополя предана была во власть спартанцев или по крайней мере их грабежам.
Осенью и зимою между соседними и дальними державами велись, надо полагать, разного рода важные переговоры. В Александрии пронесся слух, что от ахейцев последовали мирные предложения Клеомену. Говорят, будто Кратесиклея, опасаясь, что сын ввиду се безопасности не решится без согласия египетского царя окончить войну, настойчиво убеждала его руководиться лишь тем, что может послужить во благо и в честь Спарты. Потом при дворе Лагидов появилось македонское посольство. [93] С остальными отношениями мы ознакомимся, бросив взгляд на сирийские события.
Когда царь Селевк III был убит во время кампании в Малой Азии, то брат его Антиох занял престол не по непосредственному наследию, а по вызову оставшихся в Сирии войск. Выступив в поход, Селевк поручил Гермию управление внутренними делами. Не лишено, быть может, значения то, что этот наместник был родом из Карий, которую несколько лет тому назад македонский царь отнял у Египта; Гермий, как надо полагать, главным образом и способствовал возведению на престол Антиоха. Полибий изображает его жестоким, недоверчивым, завистливым человеком, исполненным коварства и козней против всех, чье соперничество казалось ему опасным, а пуще всего против любимого войском Эпигена, который теперь именно вел назад бывшие с Селевком в Малой Азии отряды. [94]
