Идея подобного синтеза внешне похожа на то, о чем говорил И. Кант. Но Федоров пошел дальше немецкого мыслителя. Практический и теоретический разум Кант относит к принципиально разным сторонам сознания, между тем как у Федорова они тесно связаны: задача практического разума – превратить мысль в дело. Если у Канта практический разум является регулятором только моральных поступков, то у Федорова его влияние распространяется и на материальную сферу, проникает в отношения между человеком и космосом, что невозможно без налаживания связей между самими людьми.
Несомненной заслугой Федорова является попытка рассмотреть динамику науки в поле социально-культурных отношений. Он убежден в крайней необходимости интеграции научных знаний – это предохраняет от фрагментарного видения реальности. Любопытно, что для получения целостной картины мира этот философ считает необязательным полное знание природы вещей. Он ориентирует на поиск наиболее значимых связей, через которые проявляется принадлежность данного объекта к бытию Вселенной. Познаваемый объект предстает в теории этого мыслителя как органическая неотъемлемая часть Космоса.
«Московский Сократ» – так звали Федорова друзья – понимал, что воздействие науки на человеческую жизнь неоднозначно. Оно в большой мере зависит от принятой системы ценностей. Поистине пророческими стали его слова о кардинальном изменении экологических условий жизни при технократическом использовании науки. Как грозное, но оправданное предупреждение воспринимается сегодня мысль русского философа о возможности глобальной катастрофы цивилизации из-за антигуманного применения знаний.
Безусловно, не все в миропонимании русского космизма сейчас можно принять без критики. Ценные философские идеи Федорова часто были затемнены религиозной символикой и терминологией. В работах космистов встречаются и вульгарно-материалистические представления о жизни. Не всегда ими учитываются открытия науки, вследствие чего их рассуждения порой принимают натурфилософский характер. Увлекаясь космическими масштабами деятельности людей, авторы иногда упускают из поля зрения реальные возможности осуществления своих замыслов и начинают строить утопические мысленные конструкции. Но это не перечеркивает положительного содержания философии космизма.
Бесспорно то, что философия русского космизма глубоко осознала необходимость перехода человечества к новой стратегии жизнедеятельности, призванной обеспечить равновесие между субъективной устремленностью людей к преобразованию мира и объективными процессами самоорганизации природы и общества. Недаром ее идеи получают все более широкое распространение и признание. Весьма показательно появление близких философских сюжетов в западной литературе. Так, Тейяр де Шарден разрабатывает религиозно-философскую концепцию космической эволюции, доминантой которой является анализ социоприродных связей, осуществляемый с гуманистических позиций. Участники Римского клуба ставят проблему естественных пределов развития материального производства и объективно обусловленных запретов на определенные действия людей. А. Нейсон предлагает теорию глубинной экологии, где Природа выступает как равноправный партнер Человека. Начинает складываться и постепенно утверждается в научном обществе энвайронментальная (от англ, environment – букв, среда, окружение) парадигма. Она исходит из того, что человек, несмотря на наличие сознания, дающего возможность свободно действовать, необходимо включен в единую экологическую систему. Поэтому его активность подлежит некоторым физическим и биологическим ограничениям.
Философы сейчас приступают к разработке неантропоцентрического сценария реальности. Ими пересматриваются прежние представления о том, что экономический рост и высокий уровень потребления будто бы важны сами по себе. Превалирует идея сохранения разнообразия и целостности природы, а также развития индивидуально-личностных и социально-культурных качеств человека.
Быстрое исчерпание ресурсов, острая нехватка энергии, углубление демографической проблемы, трудности психологической адаптации к техносфере стали серьезным испытанием для современной цивилизации. Выход из системного кризиса общества требует нестандартных решений. Необходимы диалог культур, синтез разных ценностей. Серьезную помощь в этом важном деле могут оказать идеи, выдвинутые русскими космистами.
Русские мыслители всегда придавали особое значение теме самой России, смыслу ее истории, путям самоопределения в мировом сообществе. Для тех, кто после Октябрьской революции оказался в изгнании, она приобрела особую остроту, стала проблемой «кровоточащего сердца». Именно в эмиграции, по словам Л.П. Карсавина, они почувствовали, что действительно существует самостоятельная субстанция русского духа.
