Личностные интересы человека, если они разумны, одновременно выступают и как общественные. В то же время человек принадлежит к общественным группам различной степени общности и имеет по отношению к каждой из них определенные обязанности. Эти обязанности охватывают его как ряд все увеличивающихся концентрических окружностей: собственное тело, родственники, товарищи, народ. Самый широкий круг охватывает общечеловеческие обязанности. Отсюда возникает ряд подчиненности менее широких обязанностей более широким и необходимость выполнять частные обязательства в той мере, в которой они не противоречат общим, т. е. в случае необходимости надо подчинять национальное общечеловеческому, родовое национальному, личное родовому. Такой «космополитизм» стоиков доходил до требования уничтожить государственные границы, уравнять в правах эллинов и варваров и пр.
Этические воззрения стоицизма оказали огромное влияние на дальнейшее развитие философской мысли. Стоический идеал мудреца как духовно свободного человека, безропотно сносящего удары судьбы, сдерживающего свои страсти, всегда хладнокровного и привыкшего к страданиям, способного к любви и всепрощению, был полностью воспринят христианством.
Эпикур
Тит Лукреций Кар
Методологической предпосылкой этики в эпикурействе явилась атомистическая натурфилософия Демокрита.
В отличие от стоической, эпикурейская этика гедонистична (от греч. hedone – удовольствие); достижению счастья эпикурейство придавало значение главной цели жизни. Счастье Эпикур определяет просто и без затей. Счастье – это непосредственное чувство удовольствия, а несчастье – ощущение страдания. Причем отсутствие страдания уже ощущается как удовольствие, поэтому даже такое состояние человека, когда не происходит ничего хорошего, но и ничего плохого, уже приятно. Сам процесс жизни, жизнь как таковая уже есть радость. Радость естественная и врожденная, которую даже не надо искать, поскольку мы постоянно имеем ее в себе. Было бы тело здорово да душа спокойна, и жизнь будет наслаждением.
Эпикуреизм выливается в своеобразный культ жизни, а эпикурейцы образуют нечто вроде секты почитателей жизни. Жизнь есть единственное благо, которым мы располагаем, но это благо преходяще, поскольку человек смертен. Следовательно, необходимо ценить это благо и пользоваться им теперь, ибо его нельзя отложить на потом, на будущее. Таким образом, этическая программа эпикурейцев есть программа текущей минуты. Однако не следует упрощенно представлять эпикурейство как учение, благословляющее удовлетворение низменных инстинктов человека. «Когда мы говорим, что наслаждение есть конечная цель, то мы разумеем отнюдь не наслаждения распутства или чувственности, как полагают те, кто не знают, не разделяют или плохо понимают наше учение, – нет, мы разумеем свободу от страданий тела и от смятений души. Ибо не бесконечные попойки и праздники, и наслаждение мальчиками и женщинами или рыбным столом и прочими радостями роскошного пира делают нашу жизнь сладкою, а только трезвые рассуждения, исследующие причины всякого нашего предпочтения и избегания и изгоняющие мнения, поселяющие великую тревогу в душе»[69], – поясняет свою позицию Эпикур в «Письме Менокею». Поэтому, хотя и не возбраняется удовлетворение желаний, но подлинное благо достигается в избавлении от страданий, а не в погоне за удовольствиями, и наибольшее наслаждение испытывает тот, кто имеет минимум потребностей.
