– Хотя созвать вас, граждане франки по рождению, как советников в общественных делах нас понудили заботы нашей земной власти, однако сначала нам следует подумать о делах, относящихся к Богу и его святым, чтобы в последующем милостью Божьей то, что относится к нам, происходило по нашей воле. Ибо Тот, Кто соизволил Сам обещать, говоря: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам[864]», воздаст нам, исполняющим заповеди Его, обещанное Им. Поэтому давайте подумаем, что угодно святым, пребывающим в Царствии Предвечного Отца, – и всюду на земле нам будет сопутствовать успех, если позаботимся исполнить это делами. Поэтому выслушайте нас и поймите стремление нашего сердца, о священники, которые все названы богами и сынами Всевышнего[865]. Если же одобрите услышанное, приложите вместе с нами усилия, чтобы исполнить это. Обетование, стало быть, нашей души состоит в том, чтобы освободить от всякой власти смертных монастырь нашего покровителя господина Дионисия, в котором, он покоится сам, погребенный вместе с сопричастниками свидетельства истины, и в котором завещали похоронить их блаженной памяти наши родители, то есть господин Дагоберт и госпожа Нантильда, дабы аббат и братья, подвизающиеся в этом месте, владея без какого-либо беспокойства со стороны власти владениями, переданными им нашими родителями и другими верными христианами, усерднее молили Бога о нашем благополучии и устройстве нашего королевства. С этим нашим предложением согласен достопочтенный Ландерик, пресул города Паризии, в чьем диоцезе расположена эта обитель и кому она была подчинена вплоть до настоящего времени. Поэтому, когда слуги Божьи, поставленные здесь, получат эту свободу и не будут терпеть ничью власть, кроме власти Бога и его святых, а также нашей власти, кому подчиняется также весь народ франков, пусть знают, что являются нашими должниками и наших родителей, а также тех, которые будут рождены, как надеемся, по Божьей милости от нашего семени. Поэтому пусть не перестают молить Бога о нашем и тех, кого мы упомянули, покое в настоящем и будущем.
Присутствующие, после того как внимательно выслушали так говорящего на собрании короля, выразив одобрение, пожелали ему непрестанного благополучия.
На этом собрании присутствовали почти все епископы Галлии, среди которых выделялись некоторые святые мужи, которых Святая Церковь возносит заслуженными почитанием, ибо на их могилах исцеляются мучимые различными недугами, а именно: блаженный Авдоен и святой Радон, его брат[866], также господин Элигий с блаженным Сульпицием[867] и со святым Этерием. Из них блаженный Авдоен, сын превосходнейшего мужа Аутария, звавшийся также Дадоном, был референдарием короля Дагоберта. Звался же референдарием потому, что к нему доставлялись все общественные документы и он утверждал их, сам скрепляя перстнем, то есть королевской печатью, доверенной ему королем. У него были два брата, а именно: Адон[868] и Радон. Адон, стало быть, отвергнув мирское великолепие, в Йотренском лесу на берегу реки Матроны основал монастырь, который назвал Йотрумом[869], в котором до конца своих дней служил Богу, живя по уставу аббата Колумбана. Также и Радон, воодушевившись ревностью к деяниям брата, когда заведовал королевской казной, сам основал в отцовской вотчине киновию, которую назвал по собственному имени Радолием[870]. А блаженный Авдоен, дабы не казалось, что уступает братьям в благих делах, сам построил в паге Бриегии монастырь, названный им же Иерусалимом. Но сейчас он называется Ресбакской киновией[871] по имени речушки, на берегу которой расположен. Мне думается, что эти братья были воодушевлены на столь прекрасные свершения примером святейшего Элигия. Ибо он, пока жил во дворце жизнью, угодной Богу и людям, попросил у короля Дагоберта уступить ему расположенное в Лемовикском паге поместье, называемое Солемниаком[872], в которой как построил монастырь, так и собрал общину монахов, служащих Богу.
Об основании Флориакской киновии[873].
Поскольку мы упомянули о прочих монастырях, рассказав, кем и при каких обстоятельствах они были основаны, представляется, что повествование требует не обойти вниманием основание нашей обители, в которой и покоится плотью, будучи захороненным, достопочтенный и выдающийся свидетельствами своей святости отец Бенедикт, и мы мольбами самого нашего покровителя и благодетеля[874] получили от Бога все, что в нас есть доброго и полезного (если только что-то есть), воспитанные с самых, можно сказать, пеленок.
