Людовик же, сын вышеупомянутого короля Филиппа, с юных лет милостиво защищая Церковь, удостоился ее расположения, поддерживая бедных и сирых в их просьбах, могучей властью обуздывая тиранов. И насколько все добрые желали по Божьей воле его восхождению на королевский престол, настолько же порочные и злые своими кознями, если только это было возможно, стремились не допустить этого. Знатные люди, стало быть, посовещавшись, решили главным образом по настоянию почтенного и мудрейшего Ивона, епископа Карнута[2312], для отражения козней нечестивых как можно быстрее собраться в Аврелиане и поспешить приложить усилия к его возвышению в короли. Туда же прибыл приглашенный Сенонский архиепископ с епископами-сопровинциалами, а именно: с Паризийским епископом Валоном, епископом Мельдов Манассом, Иоанном, епископом Аврелиана, Ивоном, епископом Карнута, Гугоном, епископом Ниверна, Гумбальдом, епископом Автиссиодура. В день обретения мощей святого Стефана Первомученика[2313] он помазал его в короли святейшим помазанием елеем. И воздавая хвалы Господу, отринув меч воинства земного, опоясал его для наказания злодеев мечом духовным, с ликованием увенчал королевской диадемой, с величайшим благоговением вручил ему при одобрении клира и народа скипетр, посох и прочие королевские регалии[2314], а через них – и обязанность быть защитником церквей и неимущих,. И когда он еще не сложил после Божественной службы праздничные облачения, неожиданно из епархии Ремов прибыли с плохими известиями вестовые, неся контрадикторные письма, властью апостолика запрещавшие, если бы вестники вовремя прибыли, проводить помазание в короли. Ибо утверждали, что право первенства в проведении коронации относится к епархии Ремов и она всецело и нерушимо обладает этой прерогативой от первого короля франков Хлодвига[2315], которого крестил блаженный Ремигий; если же кто безрассудно попытается нарушить ее, будет подвергнут вечной анафеме. Посланники надеялись, что этим они либо добьются примирения короля со своим архиепископом Родульфом Могучим[2316], мужем почтенным и заслуженным, который за то, что был избран и рукоположен на кафедре Ремов без согласия короля, навлек на себя опасную и серьезную его неприязнь, либо воспрепятствуют коронации. Поскольку они прибыли поздно, там молчаливые, вернулись домой разговорчивыми. Но из всего, что они рассказали, ничего полезного не сообщили.
И[2317] чтобы не казалось, что в какой-либо части земли королевская власть может быть ограничена в труднодоступных местах – ведь известно, что у королей длинные руки[2318], – спешит к королю из земель Битуригов многоопытный и знающий ораторское искусство муж Алард Виллебальд[2319], который, красноречиво изложив жалобу своего пасынка, смиренно бьет челом перед господином королем, прося, чтобы королевской властью привлек к суду и усмирил знатного барона, по имени Аймон, прозванного Пестрой Коровой, господина Бурбона[2320], который, со столь самонадеянной дерзостью отрицая справедливость, лишил наследства племянника[2321], сына то есть Архембальда[2322], своего старшего брата, и чтобы судом франков определил, чем должен владеть каждый из них. Король же как из любви к правосудию, так и к Церкви, а также из сострадания к неимущим, чтобы они при возникших бедствиях войны не терпели в страданиях расплату за заносчивость других, вызвал вышеназванного Аймона в суд. Когда этого добиться не удалось (ибо тот отказывался, не признавая правосудия), король, не поддаваясь праздности и лени, направился с большим войском на землю Битуригов. Подступив к Герминиаку[2323], очень хорошо укрепленному замку Аймона, старается захватить его, упорно осаждая. Вышеупомянутый Аймон, видя, что никак не может сопротивляться, уже отчаявшись сам и потеряв надежду на крепостные укрепления, нашел такой единственный путь к своему спасению, что, кинувшись в ноги к королю и к удивлению многих часто кланяясь, сдал замок, моля, чтобы милосердно поступил с ним. Вверив всего себя усмотрению королевского величества, насколько заносчиво вел себя ранее, настолько и смиренно вернулся в лоно справедливости, наученный всем этим. Король же, заняв замок и отведя Аймона во Францию для судебного разбирательства, согласием и судом франков уладил тяжбу дяди и племянника, проявив как высочайшую справедливость, так и благочестие, и затраченными усилиями покончил с притеснениями и страданиями многих.
У короля ради спокойствия церквей и простых людей вошло в обыкновение много и с величайшей снисходительностью улаживать такие и им подобные вопросы. И поскольку все это, если описывать, вызовет скуку у читателя, мы посчитали нужным опустить это.
В это самое время епископ Арвернов[2324] из Кларусмонта, муж честной жизни и выдающийся защитник Церкви, которого изгоняли и изгнали арверны с заносчивостью, которая всегда была им свойственна и о которой про них написан следующий стих:
