Что касается нехватки общения с мужчинами в более раскованной атмосфере различных увеселительных мероприятий, то с такой же уверенностью можно утверждать, что турецкая женщина, которая не знала ничего подобного за всю свою историю, не рассматривала как ущемление своей свободы отсутствие в ее жизни вечеринок и пикников с участием представителей противоположного пола. Если ей случайно доводилось слышать о таких развлечениях, какие практиковались на Западе, для нее они казались имеющими не больше смысла, чем для любого иностранца те знаки нежности, которыми влюбленные принародно наделяют друг друга в Англии. Точно так же невозможно утверждать, что люди, недостаточное образование которых не позволяет им оценить всю прелесть интеллектуального общения, ощущают себя несчастными по этой причине. В действительности все обстоит наоборот, что может подтвердить любой интеллектуал, которому хоть когда-либо случалось побывать на плебейских, примитивных празднествах или в течение некоторого времени жить среди людей, не отличающихся изысканностью мыслей и нравов.
Все факты, имеющиеся в нашем распоряжении, указывают на то, что турецкие женщины в дни, когда у них в стране господствовали полигамные отношения, наслаждались жизнью в такой же полной мере, как и их европейские сестры, пусть эти наслаждения и не отличались особым разнообразием. Они предавались бурному веселью как в самом гаремлике, так и за его пределами. Огромное количество времени уходило у них на занятия, которым в глубине сердца преданы все женщины, даже самые суровые и аскетичные из них: утренний туалет и уход за внешностью, маникюр, педикюр, прическа, нарумянивание щек, подведение бровей и пр. Сюда же следует отнести сплетни, слухи, интриги, козни и заговоры. Кроме того, они любили пускать пыль в глаза, хвастать своими достоинствами и достижениями, иногда мнимыми, повествовать о своих любовных приключениях, прошлых и настоящих, и помыкать служанками-невольницами. Даже новички, попавшие в гарем совсем недавно, выполнявшие самую грязную работу и бывшие на побегушках, могли хотя бы мечтать об этой высшей форме наслаждения после того, как за плечами у них оставалось несколько месяцев пребывания в этом заведении. И у них имелись для этого определенные основания, поскольку текучесть гаремных кадров, если можно так выразиться, была относительно высокой. Туда регулярно поступали новые невольницы, и точно так же регулярно те, кто состарился на этой службе, получали выходное пособие и увольнялись, то есть происходил нормальный процесс ротации персонала, как и в любом правительственном учреждении, на которое во многих отношениях и походил большой гарем.
Однако в одном аспекте, и притом немаловажном, быт гаремов отличался от западных стандартов жизни, даже XIX в., в худшую сторону. Любой инспектор современных санитарно-эпидемиологических органов назвал бы это место ужасающим с точки зрения теперешних норм. Во-первых, там вовсю гуляли сквозняки и отсутствовало нормальное отопление. Условия для личного туалета и приготовления пищи проживавших там женщин были самыми примитивными. Не существовало никакого плана эвакуации людей на случай пожара. Помещения кишели клопами, тараканами и прочими насекомыми. Широко распространен был педикулез. Словом, все, как и везде на Востоке, что вело к разного рода инфекционным болезням. Этому способствовали также малоподвижный образ жизни и нечастое пребывание на свежем воздухе. Турецкие женщины почти не выходили на прогулки, и потому их движения были очень скованными и неуклюжими. Их ковыляющая походка стала пищей для многих шуток. Со стороны могло показаться, что на ногах у них были путы. Поскольку в переносном смысле их затворничество также можно назвать «путами», можно попытаться применить термин «путы» в качестве собирательного понятия, обозначающего несколько гаремов, по аналогии с «грядой» гор или «рощей» деревьев. Это будет вполне резонно и не слишком игриво.
Все эти факты позволяют сделать вывод, что для обитательниц гарема болезни были частым и, к сожалению, привычным явлением. Врачи-мужчины, естественно, в гарем не приглашались, а женщин с медицинским образованием в те дни в Турции не было. В таких случаях свои услуги предлагали некоторые женщины, достигшие пожилого возраста, что далеко не всегда приводило к желаемым результатам, даже в акушерском деле. Их методы, основывавшиеся на колдовстве, взывании к Аллаху и других невежественных предрассудках, нередко отличались бессмысленной жестокостью. Смертность была высокой. Мужья, пришедшие в отчаяние, иногда все же обращались за помощью к врачам-мужчинам. Однако эта на первый взгляд рациональная мера обычно мало чем помогала, так как на протяжении всего посещения врача за ним постоянно наблюдали хозяин дома и несколько евнухов. Лицо и тело больной не должны были обнажаться, и для постановки диагноза врач имел в своем распоряжении лишь ее руку и запястье.
