И вот я раскаиваюсь в том, что сотворил, а потому сжалься надо мной, чтобы не бродил я больше печальным и неприкаянным на глазах у всех.
Поклон тебе от того, кто безумно любит тебя!
Обещай вернуться ко мне и назначь время для этого, чтобы я мог набраться терпения. Если же ты этого не сделаешь, я уеду за границу. Потому что страдания, которые ты причинила мне своим уходом, невыносимы для меня. Однако самое главное – не следуй ничьим советам!»
Перед нами – душевное излияние влюбленного, который, вне всякого сомнения, если судить по его собственному признанию, вел себя несправедливо по отношению к любимой жене, но который своим раскаянием заслуживал прощения. Как видим, письмо выдержано в патетическом тоне. Однако финал этой истории был печальным, так как Зида все же не вняла мольбам своего бывшего мужа и не вернулась к нему.
Он действительно был ее мужем. Известно, что он принадлежал к приличной, уважаемой семье, располагал неплохим состоянием и имел довольно привлекательную внешность. Тираном его нельзя было назвать. Однако Зида, красивая и для своего времени вполне образованная женщина, обладала непомерным тщеславием и доставляла мужу немало хлопот. Она не проявляла по отношению к нему никаких знаков уважения, и однажды он потерял терпение и произнес при свидетелях роковую формулу развода. Зида поймала его на слове и тут же оставила гарем. Тщетно простодушный алжирец таскался по судам и клялся Аллахом, что он подразумевал совершенно иное. И тщетно он забрасывал ее такими патетическими письмами, как то, что мы процитировали выше. Зида перешла в другой гарем и назад уже не вернулась.
После этого документального свидетельства становится труднее, чем раньше, доверять миссионерам, которые повествовали о крайне тяжелых условиях жизни женщин в странах ислама. Однако еще более убедительным аргументом, опровергающим их утверждения, является тот факт, что сами обитательницы гаремов в тот период не делали ни малейшей попытки «улучшить свою участь», как выражаются европейцы. Совсем наоборот. Французские власти предоставили им возможность обращаться в суд с жалобами на притеснения мужей. Эти женщины наотрез отказались воспользоваться ею. Они знали, что их права и без того надежно защищены.
Миссионеры нехотя признавали, что обитательницы гаремов, которые они посещали, обычно выглядели «беззаботными и веселыми». Однако проповедники объясняли это обстоятельство тем, что «бедные создания» никогда не знавали ничего лучшего. Весьма сомнительно, впрочем, чтобы Зида с охотой согласилась жить жизнью француженки. Напрашивается вывод, что она получила бы целый ворох незнакомых и сложных проблем. Несмотря на все свои недостатки, гаремная система имела по меньшей мере одно огромное преимущество над христианской моногамной семьей. Мужья и жены довольно редко видели друг друга по сравнению с тем огромным количеством времени, которое вынуждены проводить вместе супруги в Европе и Америке, в результате чего у последних накапливается потенциал взаимной усталости, приводящий к психологическим срывам в супружеской жизни.
У арабов имеется довольно длинный перечень низших существ, упоминанию которых должно предшествовать извинение. Помимо прочих предметов, считающихся неприятными, оно включает свинью, собаку, корову, еврея, христианина, женщину, дочь и девственницу. Если учесть, что последний «товар» пользуется огромным спросом в арабских странах, тот факт, что он подвергается такому унижению, на первый взгляд кажется весьма странным. Однако причина, скорее всего, заключается в том, что в представлении араба все, что связано с девственницами, носит оттенок неприличия. В качестве не слишком отдаленного примера можно привести табу Викторианской эпохи на упоминание о мужских брюках в смешанной компании, то есть при дамах. Несмотря на то что говорить об этом предмете одежды считалось дурным вкусом, обладатель брюк ценил их, а если еще они имели модный покрой, то другие мужчины даже завидовали ему.
Как мы уже упоминали выше, арабская литература изобилует возвышенными и красочными выражениями глубоких личных привязанностей, то ли к временно недоступным девственницам, то ли к женщинам из гаремов, принадлежавших другим лицам, или обитавшим в гареме автора, то ли даже к мужчинам и мальчикам. Вполне очевидно, что как до, так и после утверждения ислама слабый пол, представительницы которого обладали хоть какой-то привлекательностью, пользовался популярностью, которой могли бы позавидовать современные западные кинозвезды.
