И у Ивана Грозного, и у Сталина были идеи отношения — по взглядам собеседников оба отгадывали их мысли. Оба постоянно страшились отравления. Наконец, обоим были присущи идеи величия. Божественное происхождение власти атеисту-Сталину заменило полное убеждение, что он единственный продолжатель марксизма-ленинизма, новый мессия для всего человечества. Один считал себя непревзойденным авторитетом в богословии, другой — корифеем науки — поучал несмысшленных специалистов всему — от языкознания до военного искусства. Отдавал и медицинские распоряжения. Во время войны Сталин запретил применить только что полученный из США пенициллин тяжело раненому командующему 1-м Украинским фронтом генералу Н. Ватутину, чем не оставил никаких надежд на спасение (что за лекарство из плесени? а вдруг диверсия?). Знаменитый покоритель Северного полюса И. Папанин, будучи на отдыхе в Кисловодске, получил телеграмму с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) за подписью Сталина, где запрещалось врачам курорта отпускать Папанину нарзанные ванны. И Грозный и Сталин испытывали постоянную потребность чувствовать, как их все любят и уважают («дорогой», «любимый вождь», «отец и учитель» — были постоянными эпитетами в речах и писаниях о Сталине). Обоим было присуще страстное желание оправдаться перед историей. Все беззаконные репрессии Сталин оправдывал «борьбой за дело рабочего класса», за «торжество социализма», за «светлое будущее». Каждое преступление он любил обосновывать идеологически: ссылкой на Ленина, если была подходящая цитата, или сочинением новой догмы, если цитаты не находилось.
Обоим было присуще ханжество. «Любимый вождь» долго не занимал никаких государственных постов. Формально во главе государства стоял М. Калинин, никакой властью не обладавший (как не вспомнить «царя» Едигера-Симеона при Иване Грозном). Во главе правительства почти до самой войны был В. Молотов. Именно в разгар репрессий Сталин провозгласил: «Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее!». Объявив, что «дети за родителей не отвечают», Сталин тут же создал специальные детдома для перевоспитания «детей врагов народа», да еще ввел закон, по которому арестовывать и судить можно было уже с 12-летнего возраста.
Однако шизоидно-паранойяльный вариант имеет свои особенности, отличающие его от эпилептоидно–паранойяльного.
Во-первых, отсутствуют внезапно наступающие дисфории — внезапные вспышки ярости, проявляющиеся в виде приступов особой жестокости. Шизоидам свойственна сдержанность в проявлении чувств и до появления атеросклеротических изменений личности у Сталина, эта сдержанность была ему присуща.
Во-вторых, нет проявлений садизма в принятом физическом понимании этого слова. Сталин сам никого не убивал — во всяком случае, свидетельств этому нет. Он лишь подписывал длинные списки со смертными приговорами. Нет никаких данных, чтобы он присутствовал на пытках, а тем более сам пытал. Он лишь разрешил пытки и иногда давал советы, кого и как пытать. Подсунутый на стул спелый помидор, когда туда на него усаживался в белом костюме грузный Хрущев, в глазах Сталина было милой шуткой. Правда, имеется рассказ об еще одной забаве. Как будто однажды Сталин одел на пальцы А. Поскребышева бумажные трубочки и поджег их. Тот корчился от боли, а Сталин хохотал. Во время войны Сталин поощрял и провоцировал насилие над подчиненными среди военных: «Надо бить морду!» — было его излюбленным заявлением. И били, особенно отличался будущий маршал С. Захаров. Э. Фромм полагал, что Сталину был присущ особый «несексуальный ментальный садизм» Предсмертные письма осужденных к расстрелу крупных партийных функционеров Сталин пускал по кругу среди своих приближенных и наблюдал за их реакцией Проявлением подобного же садизма была его «игра с жертвами» Например, С Кавтарадзе — соратника по дореволюционному подполью — долго держали в камере смертников как приговоренного к расстрелу Затем внезапно выпустили на свободу Через некоторое время вместе с женой отправили в ссылку и столь же неожиданно вернули в Москву Сталин сам навестил его, пригласил к себе на обед, благожелательно беседовал и вдруг заявил «И все же ты хотел убить меня1», повернулся и ушел Перед арестом некоторых проявлял к ним особую благожелательность, усыплял страх За несколько дней до уничтожения В Блюхера тепло говорил о нем на каком-то собрании Арестовывал жен, детей и братьев своих приближенных, которые продолжали работать с ним бок о бок И опять же наблюдал, как они ведут себя Насколько это было «ментальным садизмом», насколько способом проверки на «верность и послушание» — трудно сказать Одно время начальником охраны Кремля был А Паукер, наделенный клоунским талантом На застольях у Сталина он изображал Г Зиновьева, которого ведут на расстрел — Сталин заливался от смеха
