Они брали ламу или ламенка и клали его головой в сторону востока; они не связывали ни передние, ни задние лапы — их растягивали три или четыре индейца; они заживо вскрывали левую часть грудной клетки, куда засовывали руку и вынимали сердце вместе с легкими и всю гортань (gargorro), вырывая ее рукой, но не отрывая, ибо она должна была выйти вся целиком, начиная от нёба.
Наисчастливейшим предзнаменованием считалось, если вынутые легкие продолжали вздрагивать; они еще не умерли, как говорили индейцы, и когда это доброе предзнаменование случалось, хотя бы другие [предзнаменования] говорили о противоположном, на них не обращали внимания. Потому что они считали, что добро от этого счастливого предзнаменования побеждало зло и несчастья всякого дурного. Вынув легкие (assadura), они надували их одним выдохом и сохраняли внутри них воздух, перевязав дыхательную трубку или зажав ее руками, а затем рассматривали трубки, по которым воздух входит в легкие, и сосудики, которые имеются на них, чтобы убедиться, хорошо ли они наполнились воздухом или его там мало, ибо, чем больше они раздувались, тем счастливее было предзнаменование. Они еще что-то рассматривали там, только я не знаю что, потому что не обращал на это внимания; о рассказанном я помню сам, ибо сам два раза смотрел на это, так как, будучи ребенком, я иногда заходил в какие-то загоны, в которых старые индейцы, все еще некрещеные, занимались этим жертвоприношением, но не по случаю Райми, потому что, когда я родился, с ним уже было покончено, а по каким-то другим частным делам, ради которых узнавалось их предзнаменование, а чтобы увидеть их, они приносили в жертву лам и ламят, как об этом мы рассказывали, [говоря] о жертвоприношениях Райми; потому что все, что они делали в своих частных жертвоприношениях, было подобно тому, что делалось на их главных праздниках.
У них считалось самым несчастливым предзнаменованием, если животное, когда ему вскрывали ребра, вставало на ноги, пересилив тех, кто держал его. Также дурным предзнаменованием считалось, если вырванная вместе с легкими дыхательная трубка обрывалась и не целиком выходила наружу. Также считалось плохим предвещанием, если легкие оказывались разорваны или сердце было повреждено: и еще другие вещи, о которых, как я говорил, я не спросил и не заметил их. О других я помню потому, что слышал, как о них говорили индейцы, которых я застал во время жертвоприношения, когда они спрашивали друг у друга были ли то хорошие или дурные предзнаменования, и они не обратили на меня внимания по малости моего возраста.
Возвращаясь к торжествам праздника Райми, укажем, что, если жертвоприношение ламы не давало благоприятного предзнаменования, они совершали другое с ламенком, а если оно также оказывалось несчастливым, то совершали [еще] одно с бесплодной самкой, а когда и это оказывалось несчастным, они все же проводили праздник, хотя с грустью и с внутренними стенаниями, заявляя, что Солнце, их отец, было разгневано против них за какую-то ошибку или невнимание, которое, не замечая того, они совершили в своем служении ему.
[Тогда] они опасались жестоких войн, бесплодия своих посевов, смерти своего скота и другого подобного зла. Однако, если предзнаменование предсказывало счастье, их ликование в праздновании своего Рождества было огромным, поскольку ожидалось, что придут добрые времена.
После жертвоприношения ламы они приводили огромное количество лам, ламят и самок для общего жертвоприношения; а совершалось оно не так, как предыдущее, когда [животное] вскрывали живым, — их вначале обезглавливали и сдирали шкуру; сердца и кровь всех животных собирали вместе и подносили Солнцу, как и первую ламу; все это сжигалось, пока не превращалось в пепел.
Для этого жертвоприношения нужен был новый огонь, взятый из рук Солнца, как они говорили. Для этого они брали большой браслет, который называли
