Домашние животные, которых бог дал индейцам Перу, говорит отец Блас Валера, соответствовали мягкому характеру самих индейцев, потому что они были такими ручными, что любой ребенок мог отвести их куда бы он не пожелал, особенно тех, которые служили для перевозки грузов. Их два вида, одни крупнее других. Всех вместе индейцы называют их этим словом льама, что значит скот; пастуха они называют льама мичек; это означает пастуший скот. Чтобы различать, крупный скот называют ванаку-лъама по причине его полной схожести с диким животным, которое называют ванаку и которое отличается от него только лишь цветом, ибо ручной скот бывает всех цветов, как лошади в Испании, как уже говорилось в других местах, а дикий ванаку бывает только одного цвета, каковым является линялый каштановый цвет, светлеющий у брюха. Этот скот высотою с оленя в Испании; больше всего из животных он похож на верблюда, если с того снять горб и уменьшить на одну треть его тело; у него длинная и гладкая шея, мех с которой индейцы сдирали целиком (cerrado); они разминали его с салом, пока он не размягчится и не станет словно бы дубленым, [тогда] из него делали подошвы для обуви, которую носили; а так как они его не дубили, то снимали обувь, когда переходили ручьи и в очень дождливую погоду, потому что, намокнув, он становился, словно кишки. Испанцы делали из него очень красивую узду для своих лошадей, весьма похожую на ту, которую делают в Берберии; они делали из него также подпругу и ремни для дорожного седла, и кнуты, и ремни для подпруг и седел для всадников. Кроме того, этот скот используется индейцами и испанцами для перевозки на нем своих товаров в любое место, куда они хотят их доставить, однако наиболее обычной и удобной для них перевозкой, поскольку та земля является равнинной, была [поездка] из Коско в Потокчи, что составляет около двухсот лиг, и из многих разных мест они едут туда и обратно в те шахты, [груженые] всяческим продовольствием, индейской одеждой, товарами из Испании, вином и растительным маслом, вареньем и всем другим, что употребляется там; из Коско главным образом они везут траву, именуемую кука. В мое время для этих перевозок в том городе имелись караваны в шестьсот, в восемьсот, в тысячу и более голов того скота. Караваны в пятьсот голов и меньше ценились невысоко. [Льама] несет груз от трех до четырех арробов и проходит за день путь в три лиги, так как этот скот не способен на большой труд; его нельзя останавливать во время движения, так как он устает и ложится на землю и, чтобы с ним ни делали, нет сил, чтобы заставить его подняться и нельзя снимать с него груз; тогда можно с него хоть шкуру сдирать, ибо нет других средств. Когда делают попытку поднять их и к ним подходят [люди], чтобы поставить их на ноги, они защищаются слюной, которую держат в зобу, и они изо рта выплевывают ее в того, кто находится ближе всего к ним, и стараются попасть ему прежде всего в лицо, а не куда-либо в другое место. У них нет другого оружия для защиты, даже рогов, как у ланей; несмотря на все это, испанцы называют их баранами и овцами, хотя имеется столь огромная разница между одним и другим скотом, о котором мы рассказали. Чтобы они не доходили бы до [такой степени] усталости, с караваном идет сорок или пятьдесят лам без груза, и когда [погонщики] чувствуют, что какое-то животное с грузом слабеет, его снимают с него и навьючивают на другое прежде, чем оно упадет; потому что, когда оно упало, остается только одно средство — убить его. Мясо этого крупного скота — самое лучшее из того, что едят в мире; оно нежное, полезное и вкусное; мясо ламят четырех, пяти месяцев врачи приказывают давать больным, отдавая ему предпочтение перед курицей и цыпленком.
