Во время вице-короля Бласко Нуньеса Вела — годы тысяча пятьсот сорок четвертый и сорок пятый — среди других болезней, которые распространились тогда в Перу, у этого скота возродилось заболевание, которое индейцы называют караче, это чесотка; то была жесточайшая болезнь, до того никогда не виданная; она возникала на брюхе и оттуда распространялась по всему телу, покрывая его струпьями в два, три пальца высотой; особенно на брюхе, где всегда больше всего сосредотачивалась болезнь, оставляя там трещины в два и три пальца глубиной, т. е. в толщину струпьев, доходя прямо до мяса; из них так текли кровь и гной, что за несколько дней животное высыхало и погибало. Это была очень заразная болезнь; она распространилась, к величайшему удивлению и ужасу индейцев и испанцев, на две трети крупного и мелкого скота: ванаку и пако. От них она перешла на дикий скот, именуемый ванаку и викунъа, однако для них она оказалась не столь жестокой, поскольку местность, где они водятся, является более холодной, а еще потому, что они не ходят так близко друг к другу, как ручной скот. Болезнь не пощадила лис; скорее, она обошлась, с ними наижесточайшим образом, ибо я видел в 1548 году, когда в Коско находился Гонсало Писарро, радовавшийся победе в сражении в Барина, множество лис, которые были поражены той чумой; они ночью пробирались в город, и их живых и мертвых находили на улицах и площадях, [с] телами, рассеченными двумя, тремя и более трещинами, проходившими вдоль всего тела, причиной которых была чесотка; и я вспоминаю, что индейцы, будучи такими прорицателями, предсказывали по [случившемуся] с лисами поражение и смерть Гонсало Писарро, что [действительно] случилось вскоре после этого. Когда началась эта болезнь, среди других отчаянных средств, которые применялись, были убиение и закапывание живьем животных, у которых она начиналась, как об этом также рассказывает отец Акоста, книга четвертая, глава сорок первая, однако, поскольку вскоре болезнь так сильно распространилась, индейцы и испанцы, не зная, что предпринимать, чтобы остановить ее, стали лечить жгучим составом; они готовили варево из сулемы, и комовой серы, и других сильно действующих веществ, которые, как они воображали, могут оказаться кстати, но скотина погибала еще быстрее; они обливали [пораженные места] кипящим свиным салом — животные также очень скоро погибали. Они делали многие другие вещи, которые я не. могу вспомнить, однако все заканчивалось плохо, пока мало-помалу, пробуя одну вещь и другую, они на опыте обнаружили, что лучшим средством было натирание мест, пораженных чесоткой, теплым свиным салом, и еще нужно было следить, чтобы животные не расчесывали себе брюхо, ибо там начиналась болезнь, чтобы лечить ее прежде, чем она распространится дальше; это во многом излечивало болезнь, и поэтому ее дурное воздействие должно было начать утихать, потому что позже она уже не проявляла себя так жестоко, как первоначально. По причине полезности, которую обнаружили в сале, свиньи стали цениться дороже, ибо, поскольку они так быстро размножаются, они почти ничего не стоили [раньше]; следует отметить, что, хотя болезнь была такой всеобщей, она не коснулась оленей, косуль и ланей; должно быть, они имеют другую комплекцию. Я вспоминаю также, что в Коско призвали в качестве защитника и ходатая против этой болезни святого Антония, вытянутого по жребию, и каждый год в его честь отмечался большой праздник; то же самое происходит сейчас.
