Индейцы Перу не имели домашних птиц, кроме одного вида уток, которых так называют испанцы из-за их большого сходства со здешними [утками]; они средних размеров: не такие крупные и не такие высокие, как гуси Испании, [но] и не такие низкие и не такие маленькие, как здешние утки. Индейцы называют их ньуньума, выводя это название из (слова) нъунъу, что значит кормление грудью [младенца], потому что они едят причмокивая, словно сосут грудь; других домашних птиц не было в той земле. Мы назовем только тех птиц, [обитающих] на земле (del aire) и на пресной и морской воде, которые приходят нам на память, хотя по причине их огромного количества и разнообразия нет возможности назвать половину или четвертую их часть. Орлы имеются всяких видов, королевские и некоролевские, хотя они и не такие большие, как в Испании. Имеются многие разновидности сокола — одни из них похожи на здешних, другие нет; всех вместе индейцы называют их ваман; из мелких некоторых я видел здесь, ибо их сюда завезли и высоко ценят; те из них, которых в моей земле называют нъебли, отважны в полете и обладают [сильными] когтями; они почти черного цвета. В Коско в году тысяча пятьсот пятьдесят седьмом один кабальеро из Севильи, похвалявшийся своей соколиной охотой, проделывал все, что умел, а на нъебли споткнулся. Он с далекого расстояния приходил на руку и на приманку, однако испанец никак не мог добиться, чтобы он хоть как-то питался бы в неволе, и, таким образом, его труд оказался безнадежным. Есть [там] другие птицы, которые следует поставить в один ряд с хищными; их называют кунтур, а испанцы кондор; испанцы убивали их много и измеряли их, чтобы с доказательствами [в руках] говорить об их размерах, и были такие, которые имели от одного конца крыла до другого пятнадцать и шестнадцать футов, что равно, если перевести в вары, пяти варам с третью; у них нет когтей, как у орлов, ибо им их не дала природа, чтобы смягчить их свирепость; у них лапы, как у куриц, но им вполне хватает клюва, который настолько сильный, что разрывает шкуру коровы; две такие птицы нападают на корову и на быка и пожирают его; случалось, что в одиночку они нападали на ребятишек десяти, двенадцати лет и пожирали их; они бело-черные, местами, как сороки; их мало, ибо, если бы их было много, они уничтожили бы скот; на лбу у них гладкий гребень, подобный навахе, без выступов, как у петуха; когда они спускаются вниз, падая с высоты, то раздается такой свист, что он пугает.
Отец учитель Акоста, говоря о птицах Нового Света, в частности о кунтуре, книга четвертая, глава тридцать первая, к которой я отсылаю того, кто хочет познакомиться с вещами чудесными, пишет эти слова:
«Те, которых называют кондорами, отличаются огромнейшими размерами и такой силой, что могут растерзать барана и сожрать его, впрочем также и теленка».
Противопоставляя кунтурам, его преподобие рассказывает о других птицах, которые водятся в Перу [и] которых испанцы называют колибри, а индейцы — кенти; они окрашены в сине-золотистый цвет, как наиболее изысканные [перья] на шее павлина; они кормятся как пчелы, высасывая длинным клювиком сок или мед, который находят в цветах; они такие малюсенькие, как об этом очень хорошо говорит его преподобие в той [фразе], которая следует далее: «В Перу имеются такие [птицы], которых называют колибри, такие малюсенькие, что я много раз сомневался, видя их в полете, были ли то пчелы или бабочки, однако они действительно птицы», и т. д. Кто слыхал об этих двух крайностях в птицах, которые водятся на той земле, не будет удивляться тому, что мы расскажем о тех, которые расположились между ними. Имеются другие большие птицы, черные, которых индейцы называют суйунту, а испанцы — курища (gallinaza); они очень любят мясо и такие прожорливые, что, если находят мертвое животное в поле, наедаются им так, что, хотя они сами очень легкие, они не могут взлететь из-за тяжести того, что проглотили. Когда же они почувствуют, что к ним подходят люди, они убегают по земле, срыгивая пищу, чтобы разгрузиться для взлета; весьма забавно наблюдать, как они спешат и стараются освободиться от того, что сами поели. Если поспешить, то можно их догнать и убить; однако они несъедобны и не используются для чего-нибудь другого, кроме как для очистки улиц от сора, который выбрасывается туда; по этой причине их не убивают, хотя это можно сделать; они не хищники.
Отец Акоста говорит, что для себя он считает, что они относятся к виду воронов.
