Несомненно, к микенской эпохе восходит и спартанская царская власть. Царей здесь было двое — из разных домов. Каждый гражданин обязан был отдавать царям определенную часть урожая и приплода; имуществом единственной наследницы, не имеющей братьев, также распоряжался царь, назначая ей мужа по своему усмотрению; подобно тому, как после смерти спартанца в частном доме на некоторое время закрывался доступ в помещение, где он жил, так по смерти царя закрывался доступ на городские площади и улицы — очевидно, они считались его собственностью. Из этого видно, что некогда в Спарте (так же, как, например, в Египте) царь считался собственником всей земли.
Ряд других пережитков показывает, что некогда власть спартанского царя была неограниченной, и он считался божественным существом. По спартанскому закону в случае единогласия между двумя царями их распоряжения считались имеющими безусловную силу. Ряд пережитков показывает, что цари некогда считались земными богами. Они назывались «архагетами»; такой титул, кроме них, прилагался только к богам: их называли theotimetoi (чтимые, как боги). Цари из дома Еврипонтидов считали себя рожденными от связи их матерей не с их земным отцом, а с героем (первоначально богом) Астра-баком (о параллельных представлениях в древнем Египте и на Крите мы говорили выше, на с. 67—69). При возвращении царей из похода их встречали почти божескими почестями. Как и в Египте, принимались особые меры, чтобы предохранить труп царя от разложения: царей хоронили в меду. Наконец, царей считали земными воплощениями небесных богов Тиндаридов: пока оба царя вместе выступали в поход, за ними несли примитивную двойную деревянную икону с изображением Тиндаридов; когда вышел закон, что в поход должен выступать только один царь, икону распилили пополам и вместе с царем стал выступать в поход только один Тиндарид. Все эти установления позднейшей Спарты восходят к глубочайшей старине.
В XII—XI вв. в Пелопоннес вторгаются дорийские племена. Они захватывают Мессению, Лаконию, Аргос. Что касается местного ахейского населения, то часть бежала в горы, в Аркадию, где сохранила до исторического времени древний ахейский язык, часть эмигрировала за море, часть была перебита или обращена в рабство. Но некоторой части удалось, несомненно, удержаться в своих укрепленных поселениях; дорийские пришельцы завязали с ними мирные сношения, стали заключать с ними браки и отчасти усвоили их религию и культуру, стоявшую, несомненно, выше религии и культуры пришедшего дикого племени.
Так было и в Лаконии. Дорийцы пришли сюда, по-видимому, через узкое ущелье Еврота, приведшее их с севера, из Аркадии: на той территории, где они первоначально обосновались, в северной части Лаконии у города Спарты не найдено никаких остатков микенской культуры. Они заняли северную и среднюю часть долины Еврота, затем разрушили микенскую Спарту, но взять укрепленный микенский город Амиклы не могли. Южная часть Лаконии на первых порах, по-видимому, оставалась в руках ахейцев.
Вслед за завоеваниями в Лаконии наступило мирное сближение с местным населением и заимствование местной культуры. Мы уже указали на ряд микенских черт в спартанском государственном устройстве; необходимо отметить, что не только два спартанских рода, Эгиды и Талфибиады, считали себя в позднейшее время потомками ахейцев, но и сами спартанские цари из династии Агиадов, как сообщает Геродот, считали себя не дорийцами, а ахейцами, т. е. потомками додорийских царей Спарты.
Пришедшие дорийцы жили примитивным патриархальным родовым строем. Они делились на три филы: Гиллеев, Диманов и Памфилов, а каждая фила делилась на фратрии.
Плодородие почвы Лаконии вело к быстрому росту населения, а этот быстрый рост при экстенсивном хозяйстве и небольшой территории, ограниченной со всех сторон горами, должен был быстро вести к перенаселению. Вероятно, уже в древнейшее время спартанское государство пыталось бороться с перенаселением. Так, спартанские старейшины получили право убивать новорожденных детей, если они имели какие-либо физические недостатки. Если несколько братьев имели только один земельный надел, то они должны были сообща иметь лишь одну жену. Но, разумеется, такие паллиативы не могли помочь, и Спарте уже в очень раннее время пришлось с оружием в руках расширять свою территорию. Примерно к концу IX в. удалось, наконец, одержать верх над ахейскими Амиклами. До этого времени спартанцы наряду с делением на три родовые филы делились на четыре локальные единицы — обы (Питана, Месоя, Киносура и Лимны). Теперь к ним присоединилась пятая оба — Амиклы; очевидно, ахейские жители Амикл были включены в спартанское государство на равных правах с прочим населением. Затем удалось покорить и всю остальную Лаконию до морского берега. Теперь спартанское государство достигло своих естественных границ — горных хребтов и моря.
