Новое направление внешней политики Афин имело результатом и новое направление внешней политики Спарты, которая должна была признать Эгейское море сферой афинского влияния. Павсания, сторонника широкой внешней спартанской политики под эгидой Персии, пришлось отозвать. Под влиянием агитации Аристида и его партии с ссылками на кровное родство между ионянами и афинянами, ионийские союзники направляют в Спарту делегацию с жалобой (вероятно, вполне обоснованной), указывая, что Павсаний относится к ионянам с характерным для Спарты высокомерным презрением, бьет солдат и т. д. Указывали они и на его близость к персам. В Спарте прекрасно понимали, что ведение широкой международной политики потребует пребывания в Ионии большого числа лакедемонян, и притом не только периэков, но и спартиатов. Это не могло не повести прежде всего к тому, что эти люди усвоят новый, чуждый Спарте, образ жизни, новые потребности и демократический образ мысли, и таким образом окоченелое полицейское устройство Спарты окажется в опасности. Еще важнее было то, что уход больших масс спартиатов за границу облегчал восстание илотам, а на расширение их прав группа, стоявшая теперь у власти в Спарте, никак не хотела идти. Поэтому правящая группа, руководимая геронтом Гетемаридом, решила прекратить всякое вмешательство Спарты в дела ионийских греков и отозвать Павсания и других спартанцев на родину. Это означало, что руководство союзниками перейдет к Афинам, но Спарта мирилась с этим, так как знала, что Фемистокл потерял авторитет в Афинах и что здесь руководство перешло к лаконофилам Аристиду и Кимону.
Зная коварный характер спартанской политики, можно не сомневаться, что спартанцы, принимая такое решение, руководствовались и другим, тайным расчетом. В то время никто не мог предполагать, что борьба с Персией так быстро приведет к блестящим результатам. Несомненно, спартанцы ждали, что эта война затянется на очень долгое время, потребует напряжения всех сил афинян и тяжелых жертв, будет сопровождаться разочарованиями и неудачами. Даже если когда-нибудь в Афинах снова возьмут верх враждебные Спарте демократические группы, они окажутся связанными по рукам и по ногам этой войной и не будут в состоянии вести сколько-нибудь активную политику внутри греческого материка — здесь Спарта получит возможность хозяйничать, как ей заблагорассудится.
Руководство морской политикой Афин, несомненно с благословения Спарты, было поручено теперь Аристиду. Аристид и его помощник (а затем и преемник) Кимон считали более выгодным немедленное широкое ограбление персидской территории, чем вступление на путь длительных соглашений; переход власти в руки этой группы означал новое открытие военных действий против Персии.
Но необходимость полного овладения хлебной дорогой, ведущей в Черное море, аристократическая группа понимала не хуже, чем демократическая. Однако аристократическая группа действует здесь иными путями. Она вступает на путь тесного сближения с аристократическими группами островов, гарантируя им такую организацию обороны, при которой они будут в полной безопасности от каких бы то ни было карательных экспедиций персов и их попыток восстановить былое положение на Эгейском море.
Аристиду была поручена организация нового морского союза, целью которого было, с одной стороны, добровольно или принудительно склонить всех греков, живущих по берегам Эгейского моря, отпасть от персов и вступить в тесную связь с Афинами, а с другой стороны, уничтожать персидские корабли при всякой их попытке появиться в Эгейском море. Центром нового союза был сделан храм Аполлона на острове Делосе, бывший уже в VI в., как мы знаем из гомеровского гимна в честь Аполлона Делосского, общим религиозным центром ионян и афинян. Новый союз был, таким образом, поставлен под верховную защиту Аполлона и получил своего естественного небесного заступника. Это не могло не подействовать на религиозные чувства греков: отпадение от союза стало с этого времени кощунством.
Как мы говорили уже, спартанцы считали нецелесообразным включение в Эллинский союз жителей малоазийских греческих городов, лежащих непосредственно на границе Персидской державы, так как это потребовало бы, по их мнению, постоянного нахождения большого спартанско-афинского войска в Малой Азии. Они предлагали выселить малоазийских греков на материк Греции, предварительно очистив для них здесь города, стоявшие на стороне персов, а Малую Азию отдать персидскому царю. С этой мерой, конечно, не могли согласиться ни сами малоазийские греки, ни афиняне, боявшиеся усиления Спарты на материке. Однако и после ухода спартанцев на родину афиняне на первых порах не включили города Малой Азии в свой союз. Согласно свидетельству Геродота, первоначально в этот союз входили только острова Эгейского моря.
