Весь этот пассаж — совмещение в одной хронологической плоскости карийско-финикийского пиратства на Эгейском море, которое может быть отнесено только к послемикенекой эпохе (не ранее X–IX вв. до н. э.), и талассократии Миноса, которого сам Фукидид помещает в период, предшествующий Троянской войне, — свидетельствует о крайней неясности его представлений о древнейшем прошлом Эгеиды. И в этом нет ничего удивительного. При отсутствии надежной письменной традиции, располагая лишь крайне запутанным и противоречивым материалом устных преданий по преимуществу мифологического характера, историк неизбежно должен был на каждом шагу совершать грубейшие хронологические ошибки.
χαταστάντος δέ του Μ(νω ναυτιχού etc.
В этих строках Минос снова предстает перед нами как благодетель рода человеческого, поборник прогресса и цивилизации. Очистив море от пиратов и заселив острова своими колонистами, он впервые сделал возможным нормальное мореплавание в этом районе, а это в свою очередь привело к росту богатства в отдельных городах и их усилению. Здесь снова возникает уже и раньше встречавшаяся у Фукидида мысль о взаимозависимости материального благосостояния и военного могущества: стены строят те города, которые имеют для этого необходимые средства. Все это рассуждение носит скорее всего чисто умозрительный характер. Едва ли Фукидид имел конкретное представление о тех городах, которые существовали в Греции и на островах, в пору морского могущества Крита, хотя некоторые из них действительно имели оборонительные стены, например город Филакопи на Мелосе. Вероятно, он просто переносит здесь на отдаленные мифические времена то, что было ему известно о развитии греческих городов в более близкую к нему архаическую эпоху.
έωιέμενοι γάρ των xερδών...
Интересна ярко выраженная здесь мысль об обоюдной заинтересованности сильных и слабых общин в политическом и военном гегемонизме, в создании больших и сильных держав, объединяющих под своей властью множество городов, разбросанных на большой территории. Эта своеобразная гармония интересов основана, очевидно, на том, что слабые общины не способны сами обезопасить себя от враждебного внешнего мира, равно как и обеспечить свои экономические выгоды (например, защитить свою территорию от пиратов) и поэтому готовы отдаться под покровительство какого-нибудь сильного полиса (добровольно выносить рабскую зависимость от него), в то же время более сильные государства стремятся к тому, чтобы объединить под своей властью возможно бо́льшее число зависимых от них мелких общин, чтобы получать от них дань и таким образом еще бо́льше увеличивать свое могущество. Эта мысль об экономической и политической оправданности империализма, его взаимовыгодности как для господствующих, так и для подчиненных весьма характерна для взглядов Фукидида и неоднократно встречается в его «Истории».
Слово μάλλον в последнем предложении этой главы вносит известное ограничение во все сказанное выше: развитие мореплавания, торговли и, как следствие, рост богатства и военного могущества отдельных государств уже начались в это время, но еще далеко не достигли своей высшей точки. Тем самым читатель подготавливается к тому, что будет рассказано в следующей главе о дальнейшем, но все еще не доведенном до конца развитии великодержавных тенденций в период Троянской войны
Целых три главы, причем очень больших по объему, Фукидид посвящает Троянской войне
Для нас эта часть «Археологии» особенно интересна тем, что историк опирается здесь в основном на хорошо известный нам источник — «Илиаду» Гомера, что дает возможность глубже вникнуть в существо его исторического метода.
Что известно в настоящее время о самой Троянской войне? Как вы знаете, в истории нашей науки был период, когда вопрос об исторической основе этого мифа был вообще снят с повестки дня, поскольку все содержание «Илиады» было признано чистой воды вымыслом, не заслуживающим никакого доверия.
Еще в 1797 г. в Англии вышла книга некоего Як. Брайена с весьма симптоматичным названием «Сочинение о Троянской войне и о походе греков, описанном у Гомера, доказывающее, что никогда такого похода не было и что никогда такого города в Фригии не существовало».
