Впрочем, уже Гомер помещает Атласа (в «Одиссее» — Od. 1,48 слл.) где-то очень далеко от мест человеческого обитания, хотя и трудно сказать, где именно. Атлас здесь уже подпирает небесный свод или, как буквально сказано, держит огромные столбы, разделяющие небо и землю. Дочерью Атласа, согласно Гомеру, была нимфа Калипсо, удерживавшая Одиссея на своем острове (и дочь, и отец характеризуются поэтом как чародеи. Соответственно Атлас назван здесь ολοόφρων, что можно понять либо как «всезнающий», либо как «зло замышляющий кознодей»). Остров Калипсо Гомер называет «пупом моря», очевидно, имея в виду его центральное положение по отношению ко всем другим островам и побережьям. Вообще говоря, это хорошо согласуется с предполагаемым положением Атласа не где-то на краю земного диска, а, наоборот, в самом его центре, если исходить из того, что он был единственной опорой небесного свода, хотя уже Гесиод в «Теогонии» (517–519) ставит его на краю земли.
Очевидно, название «Атлантическое море» появилось на древнегреческих картах мира лишь тогда, когда греки достаточно хорошо изучили все Западное Средиземноморье и открыли выход в океан через Гибралтарский пролив. Сейчас трудно сказать, когда именно это произошло. Точно так же мы не знаем и когда было установлено местоположение Атласа на крайней западной оконечности Ливийского материка неподалеку от побережья океана. Во всяком случае, это произошло задолго до того, как были написаны платоновские диалоги «Тимей» и «Критий». Первым античным автором, у которого мы встречаем название «Атлантическое море», был Геродот, хотя отсюда, конечно, не следует, что он же впервые ввел его в употребление. Это мог сделать и Гекатей Милетский, и кто-нибудь другой из числа его предшественников. Геродот вроде бы ничего еще не знает об острове Атлантида, но ему уже известно племя атлантов, обитающее в оазисе в пустыне, лежащей далеко на запад от Египта.
Атлантами этот народ назывался, если верить Геродоту, по горе Атлас, находившейся в населенной ими местности. Геродот еще верит в то, что Атлас действительно был столпом, поддерживающим небо, хотя уже и не человекообразным титаном. «Как и подобает такому столпу, — пишет историк, — он узок, совершенно круглый и так высок, что вершина его никогда не бывает видна».
Платон, несомненно, знал то, что рассказывали его предшественники об Атласе, атлантах и Атлантическом море. Однако свою Атлантиду он решил вынести за пределы более или менее изученного греками средиземноморского мира и даже не захотел оставить ее на крайнем западе Африки, о которой Геродот, как это видно из его рассказа, имел лишь самые смутные и неясные представления. Что его побудило к этому? Объяснения могут быть различными. Если предположить, что Платон, как он сам это утверждает, использовал какую-то древнюю традицию, восходящую по крайней мере к VI в. до н. э., то в этой традиции Атлантида действительно могла быть островом, а не частью материка. А так как для размещения большого и могущественного государства, каким философ представлял себе Атлантиду, нужна была достаточно внушительная территория — такая, какой не обладал ни один из островов Средиземноморья, Платон счел за лучшее вынести свой остров за пределы Средиземного моря на просторы Атлантики. Только здесь и мог поместиться этот остров, превышающий своими размерами, как утверждает Платон в «Тимее», Ливию и Азию вместе взятые.
Возможно и еще одно объяснение. Уже давно замечено, что война между Афинами и Атлантидой в описании Платона отдаленно напоминает некоторые центральные эпизоды в истории греко-персидских войн, например нашествие Ксеркса на Элладу. Можно предположить поэтому, что философ строил свой рассказ по принципу, если можно так выразиться, «исторической симметрии». В войне с персами афинянам и всем остальным грекам угрожала опасность с востока, в войне с атлантами — с запада. В первом случае афиняне дали отпор огромной сухопутной державе, во втором еще более огромной морской империи. В главном эти две истории как бы повторяют друг друга. В обоих случаях афиняне одерживают решительную победу над чужеземными пришельцами и спасают от порабощения не только самих себя, но и всю остальную Элладу.
