Наконец, если все же допустить, что в глубине души Платон сознавал, что он пишет не историю в строгом смысле этого слова, а нечто вроде фантастического романа (позднее мы еще специально вернемся к этому вопросу), то вполне естественным было бы его стремление перенести описываемые им события, а главное, саму придуманную им державу атлантов как можно дальше за пределы обжитой греками ойкумены, куда-нибудь на край света, где могло произойти все что угодно и даже целый материк мог исчезнуть в глубинах океана, не оставив никаких или почти никаких следов. В этом случае Платон поступил бы вполне логично, как и до сих пор еще поступают писатели-фантасты, перенося действие своих произведений куда-нибудь подальше от проторенных человеком путей, например в глубины Вселенной, на другие планеты, так как на самой Земле места для сказочных происшествий уже почти не осталось.
Поистине фантастическая грандиозность событий, описываемых в «Тимее» и «Критии», всегда отпугивала от рассказа Платона трезво мыслящих ученых. Первым из них был, как я уже говорил прежде, Аристотель. Но у него нашлось немало последователей уже в наше время. В основном это были, как нетрудно догадаться, знатоки древней истории и знатоки самого платоновского творчества — филологи-классики. Все они подходили к оценке мифа об Атлантиде, разумеется, совсем с иными критериями, нежели блестящие дилетанты вроде Доннелли, Спенса или Д. С. Мережковского. Их поражала историческая и географическая несуразность целого ряда важных деталей в повествовании Платона.
Огромное расстояние, отделяющее Атлантиду от Аттики и вообще от Греции, казалось бы, уже должно было сделать невозможным прямое столкновение между этими двумя народами. Немыслимой кажется хронология платоновского рассказа. Атлантида, по его словам, погибла за 9 тыс. лет до посещения Египта Солоном. Невозможно представить себе высокоразвитую цивилизацию, основанную на широком использовании разных металлов, знакомую с кораблестроением, градостроением, письменностью, законами, государственными учреждениями, возникшую в то время, когда все остальное человечество еще прозябало во мраке первобытной дикости, если, конечно, не допустить, что создателями цивилизации атлантов были пришельцы из космоса (весьма популярная сейчас теория, на которой мы, однако, не будем задерживаться).
Виднейший советский атлантолог Η. Ф. Жиров пытается как-то сгладить этот контраст между высокой культурой атлантов и дикостью всего остального человечества. Для этого он, с одной стороны, стремится доказать, что на самом деле культура атлантов была не такой уж высокой (с этой целью он помещает ее в эпоху халколита или энеолита, т. е. время перехода от камня к металлу, и пытается связать с так называемыми мегалитическими культурами Западной Европы и Северной Африки), с другой же стороны, пытается подтянуть дату рождения древнейших цивилизаций Евразии и Центральной Америки к предполагаемому времени существования Атлантиды. Как та, так и другая операции не обходятся без весьма рискованных хронологических натяжек. С текстом платоновских диалогов Жиров обращается весьма произвольно, полагая, что в них можно легко и просто отделить элементы вымысла и фантастики от элементов исторической реальности. Для этого, дескать, надо только строго придерживаться метода последовательного исключения всего маловероятного и так до тех пор, пока не получим некую квинтэссенцию мира, которая непременно должна заключать в себе вполне правдоподобную историческую истину. Жиров забывает упомянуть лишь о том, что этот метод, который он для большей авторитетности объявляет методом, свойственным точным наукам, существует уже очень давно. Им блестяще пользовались уже самые первые греческие историки, приходя подчас к совершенно удивительным результатам. Так, один из логографов — Акусилай Аргосский, тщательно проанализировав миф о похищении Европы и устранив из него маловероятное сообщение о превращении Зевса в быка, остановился на более правдоподобной версии, согласно которой Европа была похищена дрессированным быком, специально обученным и подосланным Зевсом.
