По мнению Боса, который неоднократно посещал Европу в 1930-е годы, нацистская Германия никогда не посмела бы аннексировать Австрию и захватить Чехословакию, если бы Великобритания и Франция выступили против этого. Он считал, что британские политики были либо обмануты Гитлером, либо «намеренно помогли» Германии установить гегемонию на европейском континенте. «Британия сдалась Гитлеру, и это означало фактическое создание англо-германского альянса вместо англо-французского союза». Бос также считал, что Франция могла спасти Чехословакию и предотвратить последующую войну. «…Если бы французы решительно сказали Британии и Германии, что они поддерживают Чехословакию, тогда свою роль сыграла бы и Россия»[507].
Бос исходил из того, что Россия упорно и настойчиво стремилась заключить соглашение с Великобританией и Францией. «И только после того как она убедилась в полной безнадежности добиться этого, она решила подписать с Германией Пакт о ненападении». Бос откликнулся на это событие статьей в своей газете «Forward Bloc» 26 августа 1939 г.: «…если разразится война между Германией и Польшей, симпатии индийского народа будут на стороне поляков». А применительно к Индии он писал: «Если русские и немцы, которые еще вчера были заклятыми врагами, смогут закопать топор войны в случае всемирного кризиса, то не следует ли Конгрессу покончить с внутренними разногласиями и объединить усилия, чтобы повести страну к достижению полной независимости?» И далее: «Настало время сказать Британии в самой понятной форме, что Индия не позволит использовать ее людские, финансовые и материальные ресурсы для империалистической войны …Если война не начнется в течение нескольких дней и если нынешняя буря рассеется, мы не должны быть настолько глупыми, чтобы считать, что кризис окончательно разрешен… Если господин Гитлер хочет войны, он никогда не будет испытывать проблем в поисках удобного предлога. Поэтому мы в Индии должны осознавать, что нынешняя международная напряженность будет иметь продолжение, и мы должны соответствующим образом подготовиться»[508].
Дальнейший ход событий заставил индийцев переосмыслить ситуацию с учетом изменившейся обстановки. «Когда немецкие орды захватили Париж (14 июня 1940 г.), – писал Бос на следующий день после этого в своей газете, – кто бы мог подумать, что они сумеют достичь своих целей так быстро?» Трудно предсказать, как начнут развиваться события, «если будет захвачена и Великобритания. Соединенные Штаты Америки не могут пойти дальше определенных пределов в своей помощи союзникам, если только Япония не создаст каких-либо проблем на Дальнем Востоке...». В чем же должна состоять позиция Индии при таком политическом раскладе? – задавался вопросом Бос[509].
Такой ход мыслей Боса был связан прежде всего с событиями в Европе, где для Англии складывалась крайне неблагоприятная ситуация. Вполне возможно, что именно тогда у него созрел план собственных действий по освобождению Индии. 17 января 1941 г. Бос бежал из-под домашнего ареста в Калькутте сначала в Пешавар, затем в Кабул. Там он через посольства Германии и Италии получил транзитную визу для поездки через Москву в Берлин. 31 марта Бос встретился в Москве с послом Германии в СССР Шуленбургом и поездом выехал в Берлин. По имеющимся данным, у него не было встреч в Москве с советскими политическими руководителями[510].
В начале войны для индийцев особое значение имели заявления и действия английских руководителей и военные планы Гитлера. Оккупация Германией Бельгии и капитуляция Франции в июне 1940 г. вызвали в Индии огромную озабоченность. В те дни Гитлер заявил (в присутствии начальника генерального штаба германской армии Гальдера): «Мы ищем точки соприкосновения с Англией на основе раздела мира». А вскоре после этого в узком кругу близких сотрудников он сказал: «Армия – становой хребет Англии и ее империи. Если мы разобьем ее экспедиционный корпус (в Европе), империя погибнет. Поскольку мы не хотим и не можем стать ее наследниками, мы должны оставить ей шанс»[511].
Позже Гитлер подтвердил эту мысль в беседе с заместителем государственного секретаря США С. Уэллесом, который в качестве личного представителя Рузвельта посетил в феврале – марте 1940 г. Рим, Берлин, Париж и Лондон. В беседе с ним Гитлер говорил о желании жить в мире с Англией. Он подчеркнул, что немцы не хотят уничтожения Британской империи. Эту же идею высказал Уэллесу и Г. Геринг, заявив о готовности гарантировать целостность Британской империи[512]. Попытки примирения Германии и Англии продолжались и позже. Одним из главных условий было сохранение целостности Британской империи.
Дальнейшие события в Европе – оккупация Германией Бельгии, Франции, Норвегии, Дании, Нидерландов, воздушные налеты германской авиации на Англию – привели к укреплению позиций тех индийцев, которые выступали в поддержку военных усилий Великобритании.