Кампания преследования КПИ и левых националистов не прекращалась. Влияние партии сохранилось в сельском обществе, особенно на Центральной и Восточной Яве. Оно ощущалось среди левого крыла НПИ и даже, невзирая на чистки, в частях ВВС и ВМС. Попытка ряда руководящих работников КПИ во главе с членом Политбюро Судисманом воссоздать в столице нелегальный ЦК окончилась неудачей. Судисман был схвачен и осужден на смерть военным трибуналом. Выпущенный его группой в сентябре 1966 г. документ «Самокритика: Политбюро ЦК КПП» был написан с левацких позиций, еще более усугубляющих прежние ошибки руководства КПИ. Авторы документов осуждали программу КПИ как «правооппортунистическую и ревизионистскую», провозглашали крестьянство «ведущей силой» революции, а гражданскую войну — единственным средством завоевания власти, клеймили прежнее руководство КПИ за попытки создать национальный фронт. Разгромленной партии предлагался нереалистичный курс на немедленное развертывание партизанского движения в деревне. Эту установку после ареста Судисмана попытались осуществить несколько других членов Политбюро: О. Хутапеа, Реванг и Руслан Виджайясастра, собравшие на Восточной Яве значительное число членов КПИ и преданных партии военнослужащих. В союзе с ними выступали и левые члены НПИ во главе с бывшим генеральным секретарем Сурахманом. Близ г. Блитара создавались тайники с оружием, концентрировались силы партизан, шла подготовка к созданию «освобожденного района» по образцу Китая. Но в июле 1968 г. армия, оповещенная своей агентурой, успела нанести упреждающий удар. К середине августа было захвачено свыше тысячи коммунистов, перебито или арестовано все руководство подполья во главе с Русланом Виджайясастра, включая также Сурахмана. Показания части арестованных позволили властям развернуть новые аресты в армии, госучреждениях, общественных организациях (около 2,5 тыс. человек), возродить жупел «красной угрозы», которым армия оправдывала свое пребывание у власти. В сентябре новый президент отверг ходатайство о помиловании осужденных на смертную казнь членов ЦК КПИ Судисмана и Ньоно, руководителя «Движения 30 сентября» генерала Супарджо. Все они были казнены.
После блитарских событий вооруженная борьба против «нового порядка» под левацкими лозунгами велась еще несколько лет лишь в джунглях Западного и Северного Калимантана организациями ПГРС (Народные партизанские отряды Саравака) и Параку (Народные отряды Северного Калимантана), состоявшими почти целиком из хуацяо. Но и они к середине 70‑х г. были разгромлены.
Другая группа индонезийских коммунистов искала альтернативу курсу леваков. Она выступила с документом «За правильный путь индонезийской революции», в котором были проанализированы причины поражения, вскрыты ошибки прежнего руководства и поставлена задача воссоздания партии «на основе пролетарского интернационализма и размежевания с маоизмом». В 1969 г. новый документ «Насущные задачи коммунистического движения в Индонезии» поставил задачу восстановления марксистско–ленинской партии и создания фронта народного единства на основе антиимпериалистических и демократических требований.
Идя навстречу выборам, «новый порядок» успел раскрыть свою классовую сущность, во многом растеряв тот политический капитал, который нажил прежде, прибегая к социальной демагогии, критике злоупотреблений и ошибок правительства Сукарно. В 1967 г. было возвращено владельцам большинство взятых под контроль иностранных предприятий, принят закон, предоставлявший иностранным инвесторам огромные льготы, право на беспрепятственный вывоз вложенных капиталов и прибылей с них и т. п. Развитие национального сектора экономики шло медленно. I пятилетний план, составленный технократами па 1969/70—1973/74 гг. и утвержденный в 1969 г., не обещал серьезного сдвига. Росла дороговизна, продолжала развиваться инфляция. Уже в 1968 г. в стране насчитывалось 4 млн полностью и 12 млн частично безработных. Стачки оставались под запретом. Аграрная реформа хотя и не была официально отменена, но не проводилась (перераспределенные при Сукарно земли были возвращены сельским эксплуататорам). Сгон крестьян с земли пополнял армию безработных в городах. Непомерно разрослись вооруженные силы. Государственный аппарат, включая персонал ТНИ, составлял свыше 1,7 млн человек. На его содержание в 1970 г. выплачивался эквивалент всех экспортных поступлений страны (примерно 1 млрд ам. долл.), однако, если исключить верхушку, эта сумма соответствовала не более трети стоимости жизни служащих и их иждивенцев. Это обстоятельство стимулировало развитие коррупции.
