Резко активизировались критики правящей верхушки. Консервативная Нахдатул Улама, превратившаяся в центр мусульманской оппозиции, в ходе избирательной кампании перехватила у более левых сил и широко распространила демократические лозунги ограничения авторитарного характера режима, обеспечения правопорядка. Но наиболее непримиримо выступали молодежные «фронты действия» (КАМИ и др.), призывавшие избирателей воздерживаться от голосования в знак протеста «против сохранения военного режима». Встревоженные военные поспешили арестовать ряд лидеров этих союзов и закрыть газету КАМИ. Нелегальная организация КПИ, уже в 1969 г. предсказавшая, что выборы не могут быть ни демократическими, ни свободными, тем не менее считала полезным их проведение: они должны были активизировать массы, прояснить расстановку сил и вскрыть авторитарный характер «нового порядка».
Выборы в парламент, НКК и местные органы власти со стоялись в июле 1971 г. Они проходили в обстановке беспрецедентного давления на избирателей, их запугивания и демагогических посулов с целью обеспечить победу Голкару. «Всеобщи ми» новые выборы были только по названию: из 920 депутатов высшего представительного органа страны, НКК, избиралось лишь 360 человек, то есть 39%. Остальные были проведены путем назначения президентом как представители провинций и функциональных групп. Распределение мест в парламенте приведено в табл.2.
Таким образом, все исламские партии располагали лишь 20,4% мест в парламенте, а немусульманские все вместе лишь 6,6%. Оптимистические ожидания НПИ оказались полностью обманутыми: она получила лишь 4,4% мандатов. Столпы «нового порядка» — Голкар и армия — вместе получили 73% всех мандатов. Еще слабее было положение партий в Народном Консультативном Конгрессе (НКК): только 168 мест (18%) из 920.
Победа Голкара на выборах открывала армейской верхушке возможность передачи вновь избранным представительным органам некоторых внешних атрибутов власти, что позволило бы продвинуться по пути демократизации политической жизни. Но власти не пожелали использовать эту возможность. Окружение Сухарто, напротив, открыто подчеркивало, что Голкар не более чем орудие армии и не должен рассчитывать на самостоятельную роль. Причиной такого подхода была обострившаяся внутригенеральской верхушки борьба по вопросу о путях дальнейшего развития Индонезии и неуверенность группировки президента в достаточной лояльности ей генералов, руководивших Голкаром. После своего I съезда осенью 1973 г. этот конгломерат организаций до новых выборов погрузился в бездеятельность, если не считать его парламентскую фракцию, по существу действовавшую автономно от руководства.
Добившись победы на выборах, армия могла приступить к реализации своих планов перехода к двухпартийной системе, муссировавшихся еще в 1966—1967 гг. и даже одобренных ВНКК. Еще накануне выборов Сухарто выдвинул идею создания в парламенте двух партийных коалиций (не считая фракций Голкара и армии). После победы Голкара сопротивление партийных лидеров оказалось сломленным, и в октябре 1971 г. эти четыре фракции в СНП были сформированы. Религиозную фракцию «единства и развития» составили все 4 мусульманские партии. Христианские политические союзы отказались войти туда и предпочли вместе с НПИ, ИПКИ и партией Мурба вступить в так называемую фракцию «демократии и развития». Правительственное большинство было представлено фракциями Голкара и армии. Что касается вновь избранного НКК, то там. кроме четырех аналогичных фракций сформировалась еще к пятая — фракция представителей провинций.
Таким образом, создание новой партийной системы началось с парламента. В 1972 г. оно было подкреплено образованием под давлением местных властей партийных союзов в провинциальных ассамблеях, идентичных парламентским коалициям. Оставалось сделать последний шаг. 5 января 1973 г. четыре мусульманские партии объединились в Партию единства и развития (ПЕР) на идеологической базе ислама, а 10 января две небольшие националистические, две христианские партии и НПИ объявили о рождении Демократической партии Индонезии (ДПИ), провозгласив ее идеологической основой панчасилу[92]. Каждое из новых образований было не более чем паренной конфедерацией: составляющие его партии координировали действия лишь в политической сфере, а просветительную, религиозную, культурную и прочую работу вели раздельно. Ни одна из партий–конфедераций не выработала общей программы.
