Нарастание социальной напряженности проявилось в ряде спонтанных выступлений. В неурожайном 1972 г. джакартское студенчество горячо воспротивилось плану супруги президента создать близ столицы национальный парк «Прекрасная Индонезия в миниатюре», так как высвобождение ареала под этот объект было чревато выселением крестьян нескольких деревень, Мирные демонстрации и митинги по указанию президента были рассеяны силами безопасности. 5 августа 1973 г. разразилось массовое выступление городских низов в Бандунге, столице провинции Западная Ява. Оно было направлено против союзников «нового порядка», буржуазии хуацяо и сопровождалось китайскими погромами (в которых наши историки справедливо усматривают деформированное проявление социального протеста низов). На улицы вошли 300 тыс. человек, оказавших сопротивление силам подавления, несколько десятков было ранено. Хотя инициаторы были поспешно объявлены «уголовными элементами и остатками ДТС», замешанными оказались националистически настроенные офицеры дивизии «Силиванги» (западнояванский круг). Около двадцати из них было арестовано без лишней огласки.
В сентябре 1973 г. бурную реакцию сантри вызвал обсуждавшийся законопроект о браке. Он был истолкован как посягательство на устои шариата: устанавливалась моногамия для граждан всех вероисповеданий; бракосочетание и разводы подлежали также и гражданской регистрации. Сантри увидели в нем происки абанган, так как под религиозными нормами оформления брака в законопроекте подразумевались обряды не только религий, но и «верований» мистических сект. Разъяренные толпы молодых мусульман ворвались в парламент и подвергли разгрому внутренние помещения. Однако под непрекращавшимся нажимом военных 1 декабря закон был принят, октября 1975 г. введен в действие.
Выступления городских низов, мусульманства, оппозиционного студенчества, недовольство в офицерском корпусе, особенно очевидное в западнояванской дивизии «Силиванги», — все это укрепляло уверенность блока Сумитро — технократы в необходимости корректировки политического курса орба. Но президент и его окружение не реагировали на предостережения. Тогда Сумитро, не заручившись согласием президента, выступил перед развернувшимися студенческими демонстрациями с обещаниями, что с 1974 г. (начало II пятилетнего плана) будут введены «новые принципы государственного руководства», формы «двусторонних социальных коммуникаций», что откроет властям возможности ознакомиться с чаяниями социальных низов. Однако выступления столичного студенчества приняли еще больший размах после известия о предстоящем визите в Индонезию японского премьер–министра Танаки, враждебно встреченного до этого молодежью Таиланда. Студенты выступали под лозунгами: «Японцы, наша страна не продается!», «Мы поколение плательщиков долгов!», «Суджоно Хумардани — японский маклер!», «Долой неконституционный институт аспри!», «Перт амина — собственность народа!», «Под суд коррупторов!», «Прекратить кредитование хуацяо!» и т. п. Бросалось в глаза отсутствие антиамериканских лозунгов.
11 января 1974 г. Сухарто в обстановке еще более усилившихся выступлений принял от 35 студенческих советов их декларации, содержавшие требования реализовать социальную справедливость, сдерживать рост цен, ликвидировать коррупцию и неконституционные институты. Но обещание «изучить» их не умиротворило студентов, поддерживавших связи с технократами и посольством США. Движение достигло кульминации 15 января 1974 г., в день прибытия Танаки. Улицы были запружены толпами учащейся молодежи, и японского премера пришлось доставить в президентский дворец на вертолете. Между тем бушующие уличные толпы принялись топить в каналах автомобили и мотоциклы японского производства, громить военные и китайские фирмы, занимавшиеся их сбытом.
