Впрочем, сюзеренами, если не всей территории Гипускоа, то по крайней мере известных ее частей, продолжали оставаться в XII в. короли Наварры. Известно, что город Сан-Себастьян получил в 1180 г. фуэро от наваррского короля. В 1200 г., после завоевания Альфонсом VIII Кастильским Витории, Гипускоа признала сюзеренитет этого монарха, подобно тому как это имело место и в Алаве и в Бискайе. В дальнейшем история этой области полностью сливается с историей Кастилии[148].
Общее положение. С политической точки зрения, история испанских мавров после падения Севильи, Валенсии и Мурсии и основания Гранадского эмирата (1238 г.) не представляет интереса. Мавританские области после завоеваний Фернандо III и Хайме I теряют свое былое значение, хотя порой и причиняют беспокойство Кастилии и Арагону. Впрочем, нельзя сказать, чтобы территория Гранадского эмирата или его население были незначительными. В пределы эмирата входила территория от Сьерра Невады до Гибралтара, с частью андалусского побережья и такими значительными портами как Альмерия, Малага и Алхесирас. Гранада сохраняла свои границы лишь с небольшими изменениями, то теряя, то вновь завоевывая Гибралтар, Алхесирас и другие пункты.
Порой военные операции гранадских мавров приобретали наступательный характер и ставили в трудное положение Кастилию, поскольку эмирам Гранады оказывали помощь африканские державы (Фец, Мариниды, Тлемсен и т. д.), возникшие на развалинах альмохадской империи.
Однако после битвы у Саладо (1340 г.) гранадский эмират переходит к обороне и лишается поддержки африканских мавров, чье могущество было утрачено вследствие внутренних раздоров и смут. Эмирату удалось сохранить свою территориальную целостность вплоть до конца XV в., так как серьезных завоеваний кастильские короли не предпринимали до 80-х годов этого столетия.
Правда, не раз кастильские короли вмешивались во внутренние дела эмирата, а эмиры — в дела Кастилии, как это мы видели на примере Абу-Саида. Хуан II и Энрике IV вторгались в земли Гранады, но ни победа, одержанная при Игеруэле, ни захват Гибралтара не привели к намеченной ими цели — к сокрушению мавританской державы, хотя Кастилии и удалось овладеть рядом значительных крепостей (Хименой, Уэскаром, Уэльмой и др.), отвоеванными, впрочем, эмиром Мухаммедом IV в 1477 г.
Хотя внутренние усобицы чрезвычайно ослабляли Гранаду и являлись поводом для вмешательства кастильцев в дела эмирата, но мавры не раз совершали опустошительные набеги на христианские территории.
Так продолжалось до тех пор, пока Гранада не была окончательно покорена в 1402 г.
Внутренняя организация эмирата была слабее, чем в христианских государствах. Но в области экономики и культуры эта держава достигла значительных успехов. Подобное явление объясняется тем, что в пределах Гранадского эмирата сосредоточилось большое число выходцев из завоеванных христианами территорий — арабов, ренегатов и африканцев из Севильи, Мурсии, Валенсии и других мест. По имеющимся сведениям, из Валенсии в Гранаду прибыло 50 000 мавров, а из Севильи, Хереса и Кадиса — 300 000. Хотя эти цифры следует считать преувеличенными (поскольку известно, что многие андалусские мавры эмигрировали в Африку, где кое-кто из них подвизался при дворе в Тлемсене), несомненно, что этот значительный наплыв населения создал концентрацию сил, благоприятную для внутреннего развития страны.
Смысл социальной эволюции. Эпоха, которая является объектом настоящего исследования, с точки зрения социальной структуры общества представляет лишь дальнейшее развитие процессов, имевших место на протяжении предыдущего периода. Основные черты этого процесса таковы: рост стоящих в оппозиции к дворянству средних сословий, в основном за счет двух элементов —
