Особые кортесы Каталонии (созданные в исходе XIII в.) продолжали собираться независимо от арагонских кортесов и отстаивали свою основную экономическую функцию — вотирование налогов — столь рьяно, что короли не раз вынуждены были распускать кортесы (что, например, имело место в царствование Альфонса V), когда последние отказывали в испрашиваемых субсидиях. В 1283 г. на сессии кортесов в Барселоне было сделано заявление, аналогичное декларациям кастильских кортесов о прерогативах законодательной власти, а именно, что государь должен, когда он желает обнародовать закон, созывать прелатов, баронов, рыцарей и горожан и считаться с их вердиктом и волей. А для того чтобы подобные решения имели силу, достаточно, чтобы вынесло его «наиболее мудрое большинство» подобного собрания. Впрочем, подобные декларации имели лишь чисто платонический характер, так как короли продолжали утверждать законы по собственному почину. Та же участь постигла и предложение собирать кортесы ежегодно (принятое в 1283 г.) и в твердо назначенный срок — в первое воскресенье великого поста, в Барселоне и Лериде — поочередно (постановление 1299 г.) и раз в три года (постановление кортесов в Лериде в 1301 г.). По решению кортесов в Барселоне в 1365 г. они должны были всегда созываться самим королем или наместником короля, в случае если подобный созыв вызывается уважительными причинами. Депутаты городов сначала избирались открытым голосованием, ас 1387 г. — путем баллотировки; и для непосредственного руководства депутатами были созданы сперва в Барселоне, а затем почти во всех городах Каталонии городские хунты (vintiqaairenas), в обязанности которых входил надзор за деятельностью депутатов в соответствии с их полномочиями. Народное и королевское сословия в кортесах возглавлялись канцлером и синдиками Барселоны, принимавшими участие в сессиях. Генеральные кортесы каталоно-арагонской конфедерации, в которые входили Каталония, Арагон, Валенсия, Майорка, Руссильон и Серданья, также продолжали собираться. В 1383 г. было установлено, что король должен произносить речь на их открытии по-каталонски, а наследник отвечать ему от имени кортесов на арагонском языке. Кроме этих кортесов, имелись еще кортесы для средиземноморских владений («заморские» для Корсики, Сардинии, Сицилии и Неаполя).

Как и арагонские кортесы, каталонские имели своих постоянных представителей в Генеральной Депутации. Число их было различно в разное время (три представителя в 1359 г., три постоянных депутата и несколько финансовых советников в 1413 г.). В том же 1413 г. был установлен трехлетний срок пребывания в этой должности, причем сменяемые члены должны были избирать себе преемников, если не происходило заседания кортесов. Но в 1454 г. этот способ замещения должности был заменен баллотировкой. Каждый депутат являлся представителем одного из трех сословий кортесов. Они получали жалованье, и им оказывали помощь местные депутаты. Депутация должна была следить за точным выполнением законов и определять случаи их нарушения (для чего привилегией 1422 г. было установлено, что если король или его уполномоченные издадут указ, нарушающий существующие законы, то собрание имеет право заявить протест). Она также осуществляла функции общего надзора за порядком на суше и на морс и принимала присягу в верности фуэрос от наместника, губернатора, вице-короля и других высших должностных лиц. Наконец, при чрезвычайных обстоятельствах Депутация могла созывать сословия кортесов или же приглашать на совет отдельных депутатов кортесов, находившихся поблизости. Во время междуцарствия 1410–1412 г. принципатом управляла хунта, состоявшая из 12 депутатов, членов городского совета Барселоны и генерал-губернатора.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги