Тем самым устанавливались различные категории индейцев — некоторых из них разрешалось обращать в рабство и ловить с этой целью. Многие бесчеловечные колонисты и должностные лица, одержимые алчностью (в соответствии с общим духом той эпохи), совершали под этим предлогом невероятные злодеяния, обращая в рабство множество индейцев, охотились на них, применяя собак, и истребляли всех, кто оказывал им сопротивление. Также массу злоупотреблений вызвало разрешение (20 сентября 1503 г.) привозить в Кастилию индейцев, которые по «доброй воле» пожелают сопровождать туда испанцев, у которых они находятся в услужении. Несмотря на все это, колонисты Санто-Доминго жаловались королям, что признание за индейцами статуса свободы приносит большой вред, так как последние отказываются работать на колонистов даже за плату, и что оказывается невозможным «наставлять их в пашей святой католической вере». В ответ на это королева в своем послании от 20 декабря 1503 г. распорядилась, чтобы индейцев обязали работать совместно с христианами на постройках, в рудниках и на полях за поденную плату, памятуя, однако, что они «свободные люди, а не рабы». Но этого разрешения было достаточно, чтобы узаконить злоупотребления. И действительно, сам Овандо, не довольствуясь повторными разрешениями ввоза на остров индейцев-рабов из других мест, вернулся к практике репартимьенто Бобадильи. Эта мера была санкционирована королевской грамотой от 30 апреля 1508 г., в которой Фердинанд (тогда регент Кастилии) оставил за собой право на подобные распределения.
Все эти распоряжения, ухудшавшие положение индейцев, были подтверждены инструкцией, дайной в 1509 г. сыну Колумба — Диего. Эта инструкция, помимо обычных предписаний о хорошем обращении с индейцами, содержала следующие распоряжения: индейцам запрещалось (в целях усвоения христианских обычаев) справлять их праздники и придерживаться традиционных обрядов, причем рекомендовалось проводить в жизнь эту меру «мало-помалу и с большой осторожностью», чтобы не вызвать у них недовольства; предписывалось сосредоточить их в особых поселениях; обязать индейцев к выполнению различных работ, в соответствии с указом 1503 г., и добиваться при этом, чтобы «индейцы и их касики чувствовали себя удовлетворенными», предлагалось представить сведения о численности индейцев и лицах, владеющих ими, и сохранить в силе, впредь до новых распоряжений, условия репартимьенто, совершенного Овандо; запрещалось однако передавать индейцев клирикам, чтобы последние «не занимались обработкой полей, а посвящали себя лишь своим прямым обязанностям». Можно сказать, что с этого момента первоначальная декларация о свободе индейцев становится пустой фразой даже с точки зрения законодательной. Король одобрил все действия, которые соответствовали господствующим идеям того времени, и индейцы, несмотря на все оговорки о необходимости хорошего обращения с ними и прочие околичности, превратились фактически в рабов колонистов. Расчет восторжествовал над идеалом, который отразился не только в постановлении 1500 г., но и в стремлении поощрять смешанные браки между испанцами и туземными женщинами, стремлении, которое в первое время находило выражение в уравнении в правах, выходящих замуж за испанцев индианок со своими мужьями. 14 августа 1509 г. Диего Колумбу было разрешено произвести новое репартимьенто. А в грамоте от 14 ноября 1509 г. имеется упоминание о новых раздачах индейцев. Некоторое число их получили, например, алькайды крепостей — Бартоломе де Сан-Пьер и Мигель де Пасамонте. На острове Сан-Хуан[220] также было произведено репартимьенто.
Из королевских распоряжений того времени явствует, что в результате этих злоупотреблений количество туземцев на Эспаньоле или Санто-Доминго и на Сан-Хуане значительно уменьшилось; неоднократно короли разрешали ввозить на Антильские острова индейцев — рабов из других мест, — запрещался лишь вывоз индейцев из Тринидада и с островов, расположенных близ Сан-Хуана, Кубы и Ямайки. Все же в грамоте от 3 июля 1511 г. король снова напоминает о теоретическом разделении индейцев на две категории: свободных и тех, кого допускается обращать в рабство, или караибов (жителей Малых Антильских островов и северного побережья Южной Америки). Тенденция покровительства свободным туземным рабочим заметна в распоряжениях об использовании труда индейцев; запрещалось, например, принуждать их к переносу тяжелых грузов. Но в то же время дается распоряжение клеймить каленым железом индейцев, которые привозятся на Санто-Доминго из других мест, а также «собирать как можно больше детей индейцев, чтобы наставлять их в делах веры», — мероприятие, которое привело к большим злоупотреблениям и способствовало разрушению индейской семьи[221].
