Реформа духовенства. Нравы духовенства и его привилегированное правовое положение возбуждали еще раньше ряд вопросов, в разрешении которых были заинтересованы и церковь, и государство. «Католические короли» стремились разрешить эти вопросы, регламентируя в соответствии со своими требованиями уклад испанского духовенства. Они старались прекратить захваты церковных земель и распорядились, чтобы никто несмел захватывать или присваивать себе доходы церкви, как это делали многие феодалы. Были признаны недействительными пожалования (данные Хуаном II и Энрике IV) приходов Монтаньи, отданных рыцарям и оруженосцам, которые могли их отчуждать как свои наследственные владения. Но одновременно король и королева положили предел обычным злоупотреблениям духовенства, запретив епископам и архиепископам присваивать предназначенные для короля подати, которые выплачивались населением церковных сеньорий. Прелаты могли отныне принять сан лишь в том случае, если они приносили клятвенное обещание не захватывать коронных статей дохода. Были аннулированы привилегии и грамоты, которые позволяли орденам св. Троицы и Санта-Олалья получать известную долю наследства, завещанную им мирянами, или же все наследство при отсутствии завещания.
Альтамира усердно подчеркивает, что «католические короли» стремились, в противовес рыцарям наживы и «алчным чиновникам», оградить индейцев от посягательств на их свободу. Правда, он признает, что Фердинанд в 1508–1516 гг. санкционировал систему эксплуатации, установившуюся в «Индиях». Он признает, что Изабелла фактически узаконила практику зверской эксплуатации труда коренных жителей Америки. Но в изложении Альтамиры королевская чета приобретает ореол мучеников высокого идеала, осуществление которого оказалось немыслимым по причинам, не зависящим от короны. Эта концепция, кстати сказать, принятая многими буржуазными учеными из либерального лагеря, абсолютно не соответствует действительности. На Антильских островах, на берегах Дарьена, «Материковой Земли» (Венесуэлы и Колумбии) шла в годы открытий Колумба, Бальбоа и Охеды ожесточенная борьба за право монопольной эксплуатации новых источников наживы. В этой борьбе корона и те социальные группы, на которые она опиралась (купеческий патрициат андалусских городов, высшее духовенство, бюрократическая верхушка), стремились обеспечить себе львиную долю добычи и закрепить за собой эту долю, оградив ее от не менее хищной феодальной вольницы, ринувшейся за океан. Объявляя в 1500 г. индейцев «нашими свободными вассалами», корона пыталась тем самым резервировать за собой это монопольное право. Идеал королевы-ханжи и ее достойного супруга заключался отнюдь не в том, чтобы защитить своих «свободных» подданных от посягательств на их первобытные вольности. Корона, попросту говоря, желала свободно обращать индейцев в своих, государевых крепостных, свободно гноить их в своих рудниках и на своих полях. Но идеалу этому не суждено было осуществиться. В заморские земли неудержимым потеком хлынула алчная вольница, одержимая неуемной жаждой легкого и быстрого обогащения.
Доходы духовенства были весьма велики. Согласно данным современников, 40 епископств и 7 архиепископств (12 епископств и 3 архиепископства арагонских, а остальные кастильские) получали ежегодно 476 тыс. дукатов. Если присоединить доходы белого духовенства, цифра эта возрастет до 4 млн. дукатов. Только один архиепископ Толедский имел доход в 80 тыс. дукатов. Черное духовенство было не менее богатым. Монастырь де лас Уэльгас, которому подчинялись 17 других монастырей, владел 14 деревнями и располагал многочисленными строениями.
