Это соглашение и личное сотрудничество в управлении Кастилией нимало не повлияло на взаимоотношения унаследованных обоими супругами государств. Ни Кастилия не подчинилась Арагону, ни Арагон со всеми своими владениями ничуть не поступился в пользу Кастилии своим фуэрос или обычаями и не утратил своей независимости. Кастильцы, арагонцы, каталонцы продолжали считаться иностранцами на территории соседнего королевства, входящего в испанскую державу; так, каталонцы, имели своих консулов в андалусских морских портах, так же как в Италии и других странах, им совершенно чуждых. Не произошло слияния кортесов прежде отдельных государств полуострова, не было объединено их управление, не были обнародованы единые законы с отменой традиционных фуэрос и привилегий. После смерти королевы Изабеллы стало совершенно ясно, что Кастилия и Арагон все время оставались изолированными политическими единицами. Они продолжали оставаться ими даже после смерти Филиппа и во время регентства Фердинанда, несмотря на его личное влияние на управление Кастилией и на идею политического единства, которой руководствовались в своих действиях арагонские короли, начиная с Фернандо I. В одном только отношении союз католических королей отразился на законодательстве — в отношении пограничных таможен. Позднее, после реформы инквизиции, генеральный инквизитор Кастилии распространил свои полномочия на всю Испанию, и трибуналы Арагона, Каталонии и Валенсии утратили былую независимость. Но на этом дело и ограничилось, и ничего больше для объединения страны короли не только не предпринимали, но и не собирались предпринимать. В своем завещании Фердинанд вполне определенно высказывается на этот счет. Он советует своему внуку Карлу «не вносить никаких изменений в управление королевствами Арагона, в состав королевского совета и должностных лиц, служащих нам. Более того, не должно и обсуждать дела этих королевств ни с кем, кроме их уроженцев, и не назначать иностранцев ни в совет, ни на государственные должности. Те же распоряжения он дает относительно Кастилии (в соответствии с пунктами завещания королевы Изабеллы), сохраняя таким образом политическое и национальное разделение между арагонским и кастильским королевствами.
Изречение, приписываемое королеве, что необходимо так же властвовать над арагонским народом, как она уже властвует над кастильским[223], если оно действительно было произнесено, несомненно, подразумевает не унификацию королевства или подчинение одного из них другому, а просто-напросто ту абсолютистскую и централизаторскую политику, которая была характерна для монархов и которой король Фердинанд придерживался даже в большей степени, чем Изабелла. Взаимовлияния, которые оказывали друг на друга оба государства и в конце XV в. и позже, отнюдь не вызывали стремления лишить независимости королевства, входившие в Испанский союз. Арагон втянул Кастилию в международную европейскую политику. И хотя кастильцы, а не арагонцы, завоевали Гранаду и на них главным образом легла вся тяжесть открытия Индий и управления ими, но они приняли значительное участие в войнах в Италии, касавшихся только Арагона.
Централизация Кастилии. К централизации в своих королевствах стремились оба короля — как Изабелла, так и Фердинанд. Они понимали ее как переход к короне всей реальной власти в государстве и уничтожение или подчинение ей всех прежде независимых институтов, какой бы характер они ни носили. При этом оба супруга проявили свою решимость и волю, в равной степени ограничивая привилегии феодалов, церкви и буржуазии. В своей деятельности им пришлось неизбежно столкнуться с фуэрос, вольностями и фактической независимостью старинных политических группировок Кастилии и Арагона.
Изабелла и Фердинанд были, бесспорно, лишь продолжателями политики других королей — своих предшественников (например, Альфонса XI и Хуана II в Кастилии; Педро IV, Альфонса V и Хуана II в Арагоне). Но в Кастилии нужно было покорить главным образом лишь олигархическую знать, потому что средний класс в значительной мере был уже политически завоеван короной, когда Изабелла вступила на престол. В Арагоне же при восшествии на престол Фердинанда знать играла незначительную роль в управлении (хотя отдельные ее представители еще продолжали нарушать мир в некоторых местностях), сохранив в период упадка власть лишь в нескольких городских центрах. Поэтому большая часть актов Изабеллы, направленных против городов, является лишь простым (хотя и более эффективным) повторением мероприятий ее предшественников. В то же время беззаконие и самовластие Фердинанда в Арагоне и Каталонии (хотя эти действия и имели немало подобных же прецедентов) задевали города сильнее и возбуждали вначале резкое противодействие.
