Если бы нам точно были известны все виды поступлений в каждом году или по крайней мере в известный промежуток времени, можно было бы установить, какими средствами располагало управление испанскими финансами в XVI и XVII вв., и тем самым получить представление о том, какую огромную сумму расходовало государство, не считая неоплаченных долгов. Но таких данных, за небольшим исключением, не существует. Некоторые историки считают, что субсидии кортесов, так называемый налог «буллы крестовых походов», доходы от обложения морисков, поступления из Америки и приданое первой жены дали Карлу I с 1523 по 1525 г. около 4 миллионов дукатов. Первое кинто с драгоценных металлов, полученное испанским королем из Мексики, принесло 32 400 песо золотом и сто с лишним мерок серебром; второе кинто — 26 000 кастельяно; оба поступления относятся к эпохе конкисты. Упомянутый выше генуэзский посол говорит, что в период его пребывания в стране доходы Кастилии составляли от 600 000 до 700 000 дукатов, не считая субсидий; 250 000 дукатов принес налог «буллы»; конфискации, проведенные инквизицией, тоже достигали значительной суммы. Из отчета счетной палаты конца 1554 г. следует, что до декабря 1560 г., включая не полученные еще в текущем году доходы, предстояло собрать (по всему полуострову, преимущественно по Кастилии) в общей сложности 3 549 219 дукатов; это говорит о том, что сумма годового дохода была невелика. По свидетельству венецианских послов, государственные доходы в царствование Филиппа III достигали 23 859 787 дукатов, но можно предполагать, что эта сумма сильно преувеличена. В августе 1666 г. герцог Санлукар в документе, представленном королю, утверждал, что «поступления от всех королевств Испании и Индий, ежегодный доход от государственных налогов составляет 18 миллионов; если вычесть из этой суммы долговые обязательства и обычные проценты по ним, остается 12 миллионов; из них больше трех с половиной тратится ежегодно на различные определенные нужды; таким образом, остается 8,5 миллиона на все остальные расходы, какие необходимы в Испании и вне ее, причем не принято во внимание уменьшение доходов вследствие неплатежеспособности тех, кто их платит, и бесчестности тех, кто их собирает». Наконец, согласно данным, которые приводят писатели XVII в. (Алонсо Нуньес де Кастро, Боннекассе и др.), в то время налоги Кастилии составляли 17 750 000 дукатов; налог других королевств — 2 миллиона; налоги Индий — 1,5 миллиона, то есть в общей сложности больше 21 миллиона, из которых только треть действительно поступала в кладовые казначейства. Если сравнить эту цифру с цифрами 1554 г. — независимо от их точности, то огромный рост налогов станет очевиден.
Несмотря на это, дефицит продолжал существовать. Было много споров о размерах дефицита, оставленного Карлом I; по мнению одних авторов, он был очень велик, по мнению других — незначителен. Документы, на которые ссылаются и те, и другие, не имеют решающего значения, но свидетельство венецианского посла все же заслуживает внимания. В сентябре 1555 г., после отречения Карла I, посол этот утверждал, что фламандцы страшатся ухода Карла и воцарения Филиппа II, «которому не хватает средств для ведения войны. Пограничным войскам выдают значительные суммы, и, по словам министров, с марта месяца было израсходовано 1 350 000 крон». Во всяком случае, ясно, что в рассматриваемый период — по вине ли Карла I или вследствие плохого управления и военных неудач его преемников — дефицит возрастал с каждым годом и неизбежно должен был привести к банкротству. В 1573 г. государственный долг превышал 37 миллионов дукатов. В 1575 г. Филипп II писал своему послу в Риме Хуану де Суньиге, что «брать больше негде, ибо все истрачено и исчерпано вплоть до кредитов». На кортесах 1579 г. тот же король говорил, что «не только израсходована и опустошена казна, но исчерпаны все средства и источники, какими только можно было воспользоваться».
После смерти Филиппа II долг Испании, по словам одного писателя того времени, равнялся 100 миллионам; в 1690 г. — 70 миллионам, несмотря на все усилия Оропесы упорядочить бюджет и улучшить положение. Много раньше, в 1652 г., Филипп IV, описывая в письме к Марии де Агреда испытываемые им экономические затруднения, сообщал: «В то время как нужны были бы миллионы дукатов для удовлетворения самых безотлагательных нужд, в моей казне едва найдется 20 000 эскудо, и бывают дни, когда у меня нет денег на мелкие расходы».
