Так шли дела, когда вдруг несчастный случай еще более ухудшил состояние принца. Находясь в Алькала, климат которого был признан для него целебным и где он вел абсолютно беспечную жизнь, Карлос упал с дворцовой лестницы, сильно повредив себе череп. За его жизнь опасались в течение нескольких месяцев. К лету ему стало лучше, но с осени болезнь возобновилась. Нельзя, конечно, утверждать, что именно падение вызвало повреждение мозга. Верно лишь то, что в дальнейшем у принца стали появляться признаки помешательства или, во всяком случае, ярко выраженного умственного расстройства. На этом сходятся все свидетельства современников. Тем не менее Филипп, видимо, не желавший делать это достоянием гласности, велел арагонским кортесам принести Карлосу присягу как наследнику престола (1563 г.), а в 1567 г. Карлос был назначен председателем королевского совета.
Однако признаки помешательства становились все более очевидными. Карлос приходил в бешенство по малейшему поводу, избивал и ругал своих подчиненных. Однажды он пытался поранить кардинала Эспиносу и герцога Альбу. Он позволял себе издеваться даже над собственным отцом и совершал еще ряд не менее безрассудных поступков. Когда Филипп собирался ехать во Фландрию, Карлос решил во что бы то ни стало сопровождать отца. Но планы короля внезапно изменились, и вместо него отправился герцог Альба. Принц был настолько расстроен этим, что стал подумывать о бегстве и сообщил о своих намерениях дону Хуану Австрийскому, в котором надеялся найти сообщника. Дон Хуан немедленно оповестил об этом короля. По свидетельству некоторых советников короля, с которыми этот вопрос обсуждался, Филипп после сильных колебаний решил арестовать сына (в ночь с 18 на 19 января 1568 г.) и заключить его в тщательно охраняемые внутренние апартаменты дворца. С тех пор Карлоса никто больше не видел.
В Испании и за ее пределами об этом ходили самые противоречивые слухи. Одни приписывали арест тому, что Карлос составил заговор на жизнь отца, другие считали, что он находился в сношениях с фламандскими мятежниками, третьи объясняли это заточение принадлежностью Карлоса к еретикам. Однако ни одна из этих версий документально не подтверждается.
Достоверно лишь то, что Карлос не хотел слушаться Филиппа и неоднократно позволял себе над ним смеяться и что принц не был приверженцем католицизма, причем первое, конечно, могло быть следствием ненормальности, а второе находится в противоречии с тем, что в ряде случаев Карлос проявлял себя ревностным католиком (хотя некоторые свидетельства, оставленные Филиппом в различные периоды, приводят к мысли о том, что он подозрительно относился к религиозным убеждениям сына). Абсолютно лишена всяких оснований версия о якобы имевшей место связи Карлоса со своей мачехой Изабеллой Валуа. Политические враги Филиппа поддерживали все эти легенды, которые распространились по Европе главным образом благодаря книге французского писателя Сен-Реаля (1673 г.), переведенной на многие языки, и драме Шиллера «Дон Карлос» Нам кажется, что истина заключается в собственных словах Филиппа, который признавался своей теще: «Это не было наказание, иначе оно имело бы свою цель, но я потерял всякую надежду увидеть моего сына в здравом рассудке. Мне ничего не оставалось, как пожертвовать богу собственной плотью и кровью, ибо я предпочитал служение церкви и всеобщему благу всем мирским помыслам».
Пробыв несколько месяцев в заключении, Карлос скончался. Истинная причина его смерти никому не известна. Обвинение Филиппа в убийстве своего первенца ни на чем не основано. После смерти Карлоса (25 июня) наследницей престола стала инфанта Изабелла, пока в 1571 г. у Филиппа не родился еще один сын.
Антонио Перес и восстание в Сарагосе. Трагедия с доном Карлосом омрачила первые годы царствования Филиппа. Другое происшествие, не менее важное, взбудоражившее страну и вызвавшее большие осложнения, произошло в последние годы его правления. В 1567 г. среди секретарей короля появился молодой арагонец по имени Антонио Перес, человек очень светский, умный, хитрый, даровитый писатель, сумевший быстро завоевать расположение и доверие Филиппа, конечно, настолько, насколько это было вообще возможно при обычной подозрительности этого монарха.
Антонио Перес принадлежал к той придворной группе, которую возглавлял Руй Гомес, князь Эболи, заклятый враг герцога Альбы. Некоторое время эта группа опиралась на могущественную поддержку дона Хуана Австрийского, который, согласно инструкциям короля, должен был продолжать в Нидерландах компромиссную политику Рекесенса. Сама должность Переса при дворе вынуждала его вести активную переписку с доном Хуаном й его секретарем Эскобедо. Через Переса, которому правитель Нидерландов вполне доверял, король узнал о проектах дона Хуана относительно вторжения в Англию и о других его планах, о которых мы уже говорили.
