Но не все были согласны с умеренной политикой, направленной на разрешение конфликта мирными средствами. Среди сторонников короля была сильная тенденция примерно наказать восставших. С другой стороны, сами восставшие и сочувствовавшие им отнюдь не были склонны терять свои национальные привилегии, и потому они не только не стремились к соглашению, но, наоборот, решительно готовились к войне. Об этом красноречиво свидетельствуют секретные переговоры между повстанцами и Ришелье, начатые в середине марта, о которых стало известно в последних числах мая (за несколько дней до событий в Барселоне). Причем это не мешало городским советам и собранию представителей делать заверения в своей преданности Филиппу IV. Между прочим, известно, что Оливарес еще в начале своего возвышения писал в докладной записке (1621 г.), «что автономия Каталонии и других пиренейских государств должна быть уничтожена и что по всей стране следует ввести единые с Кастилией законы». Но даже если предположить, что мнение Оливареса и стало известно некоторым каталонцам до марта 1640 г., то и тогда все — таки испанское правительство не давало каталонцам никаких поводов для того, чтобы искать помощи у иностранной державы. В 1641 г. венецианский посол Контарини писал об этих событиях: «Фуэросы были ненавистны кастильским монархам, а фаворит (Оливарес) разражался бранью всякий раз, когда речь заходила о каталонцах». Возможно, что это и преувеличение, но, так или иначе, подобные выражения, подхваченные народной молвой, могли только еще больше разжечь недовольство и неприязнь каталонских патриотов.
Воинственные намерения обеих сторон вскоре стали совершенно очевидны. 15 августа переговоры восставших с Францией окончились подписанием временного соглашения. В то же время в Мадриде королевский совет окончательно склонился к войне. Для усмирения повстанцев была создана специальная армия. Против мнения совета выступил лишь герцог Оньяте, который предлагал вести осторожную политику, во избежание возможности включения Каталонии в состав французского королевства. В городе Тортоса (остававшемся верным королю) с сентября началась концентрация королевских войск. Между тем в Барселоне французский посол вел переговоры с местным собранием представителей (октябрь 1640 г.), в частности с его председателем Кларисом (типичным представителем сепаратистских настроений, господствовавших в Каталонии), о замене августовского временного соглашения постоянным. В результате переговоров было достигнуто предварительное соглашение о том, что Каталония становится независимой республикой под протекторатом Франции. Но затем, когда стало ясным, что Каталония не сможет выдержать всей тяжести войны с Филиппом IV, она признала суверенные права Людовика XIV, провозглашенного графом Барселонским. Договор от 16 декабря 1640 г. и манифест от 23 января 1641 г. юридически оформляли франко-каталонские отношения.
Королевские войска двинулись от Тортосы (7 декабря 1640 г.) по южной Каталонии, захватывая на своем пути населенные пункты. 23 декабря ими был взят город Таррагона. 25 декабря Кларис объявил всеобщую мобилизацию.
26 декабря войска Филиппа IV показались в виду Барселоны. Начался самый ожесточенный период войны.
Французские войска и флот поспешили на помощь барселонцам и установили блокаду Таррагоны. Первый штурм столицы и се крепости (битва при Монтхуиче, 26 января) был неудачен для королевских войск, им пришлось снова отступить к Таррагоне. Победа каталонцев почти совпала со смертью их вождя Клариса. Его сменил Хосе Маргарит, который в 1641 г. был с посольством в Париже, где просил французского короля усилить помощь. В 1642 г. французы осадили Перпиньян и Росас. 8 сентября Перпиньян вынужден был капитулировать. В Вильяфранке французам сдался крупный отряд кастильских войск, другой отряд был разгромлен под Леридой. Одновременно на море происходили многочисленные стычки, преимущественно перед Бадалоной. Смерть Ришелье, а затем Людовика XIII, а также отставка Оливареса (17 января 1643 г.) явились как бы предвестием поворота в ходе войны. К этому прибавилось то, что легко можно было предвидеть: как только французские войска вступили в Каталонию, со стороны чиновников французского короля и его солдат на местное население обрушились те же притеснения, что и со стороны вице-королей и войск Филиппа IV.
