Однако ни меры предосторожности, ни посылка зерна в Савойю, ни избранная правительством тактика подавления волнений вооруженной силой с последующим прощением их участников не достигли цели. В 1791 г. народное движение в Пьемонте продолжалось с прежней силой, а новые экономические трудности, вызванные плохим урожаем предыдущего года, ударившим по городским низам, стали дополнительным стимулом, разжигавшим возмущение масс. С первых дней 1791 г. вновь забурлила Савойя. Волнения, продолжавшиеся несколько месяцев, вылились в марте в мятеж в главном городе этой провинции Шамбери. Когда королевский губернатор Перрон попытался уговорить горожан разойтись, из толпы раздались крики: «На фонарь губернатора и всех аристократов!». Солдаты, которых из окон забрасывали камнями, разогнали народ; были произведены аресты среди заподозренных в организации мятежа, часть их скрылась во Франции. В Савойю были спешно направлены восемь пехотных батальонов, кавалерийский полк и артиллерия. Однако брожение продолжалось еще в апреле[13].
Летом и осенью того же года волнения, вызванные недовольством пьемонтских крестьян высокими ценами на хлеб и налоговыми тяготами, прокатились по многим селениям в провинциях Салуццо, Пинероло, Асти, Алессандрия[14]. Антифеодальные волнения приблизились к столице королевства. В начале октября в окрестностях Турина около 700 вооруженных крестьян угрожали разгромить дома сеньоров, если те будут принуждать их к уплате феодальных повинностей. Для усмирения крестьян было послано 400 солдат и кавалерийский отряд. Часть крестьян бежала в горы, другие скрывались в окрестностях, уговаривая жителей соседних деревень последовать их примеру. Были арестованы два местных священника, возглавившие это выступление[15].
Знаменательно, что на третьем году Французской революции низы то здесь, то там продолжали открыто выражать ей свое сочувствие и желание следовать ее примеру. Восстание в Дронеро, закончившееся сражением с солдатами, в котором с обеих сторон были убитые и раненые, началось с того, что группа молодых людей, вооруженных ружьями и палками, прошла по улицам с криками «Да здравствует Париж, да здравствует Франция!». И так было не только в деревне.
По мере того, как торговля и мануфактурное производство сталкивались со все большими трудностями, вызывавшимися, в частности, ослаблением экономических связей с Францией, положение городских низов неизменно ухудшалось. Все большее число людей лишалось работы, рост цен на продовольствие становился подлинным бичом для плебейских масс города. Следствием этого было распространение недовольства и повышенного интереса к французским новшествам. Растущее беспокойство пьемонтских властей за положение в городе и желание оградить городское плебейство от влияния революционных идей отразились в решении выслать из Пьемонта слуг французских аристократов-эмигрантов, а затем и всех проживавших там французских рабочих: власти видели в них опасных пропагандистов и носителей революционного духа.
Напор народных масс на феодальные порядки придал большую решимость пьемонтской буржуазии, которая начинает открыто выступать против привилегий аристократов и требовать гражданского равенства. Город Верчелли стал ареной острой политической борьбы. Буржуазия во главе с преподавателем риторики и типографом Джованни Ранца повела энергичную кампанию против засилья местных патрициев в городском управлении, обличая злоупотребления дворян и требуя изменения нетерпимого положения. Борьба двух партий, сопровождавшаяся острыми взаимными обвинениями, ввергла Верчелли в состояние крайнего возбуждения, потребовавшего вмешательства правительства. Дж. Ранца, спасаясь от ареста, бежал в Швейцарию[16].
Широкое народное движение, охватившее различные слои населения Сардинского королевства, наталкивалось на упорное нежелание правящих кругов поступиться своими привилегиями и заняться преобразованием архаических общественных порядков. Ослепленные ненавистью к Французской революции, король Виктор Амедей III и его окружение считали главной и едва ли не единственной причиной всех социальных волнений происки французских агентов. Сардинская монархия первой из всех абсолютистских государств Италии вступила на путь активной борьбы с революционной Францией. Пьемонт стал прибежищем для сотен и тысяч бежавших из Франции аристократов, неприсягнувших священников, роялистов-офицеров. Предводители эмигрантов, члены французской королевской фамилии — граф д’Артуа (женатый на дочери Виктора Амедея III) и принц Кондэ — при поддержке сардинского двора развернули энергичную подготовку контрреволюционного мятежа во Франции, засылая в нее своих агентов. Прибывший из Лондона бывший министр Людовика XVI Колон попытался получить с этой целью крупные денежные средства у генуэзских банкиров. Визит в ноябре 1790 г. в Пьемонт виконта Мирабо, который вел переговоры с графом д’Артуа и принцем Кондэ, был также истолкован в Турине как звено в подготовке контрреволюции во Франции[17].
