Правда, в различных районах страны недовольство низов, возраставшее в 90-е годы из-за постоянного ухудшения их положения, вызывало (не говоря уже о Пьемонте) спорадические волнения и восстания, а симпатии к Французской революции и желание последовать ее примеру стихийно прорывались наружу, несмотря на усилия этой клерикально-реакционной пропаганды. И все же непрерывное и настойчивое внушение массам устрашающих представлений о Французской революции и якобинцах приносило свои плоды, особенно в отдаленных от Франции районах полуострова. Италия наводнялась громадным количеством контрреволюционных изданий. Сотни брошюр и памфлетов, десятки газет и тысячи листовок распространяли самые невероятные, абсурдные, фантастические выдумки о Франции, революции, о ее целях и руководителях. Основной тезис этой широчайшей пропагандистской кампании сводился к тому, что существует громадный заговор с целью ликвидации христианства и замены его безбожием и анархией. Революция рисовалась в виде надвигающейся чудовищной катастрофы, которая разрушит и отнимет у человека все, чем он дорожит — семью, детей, жену, дом, имущество и религию; носители же и проводники революции — якобинцы — изображались в виде монстров, чудовищ, врагов всякого порядка и морали. Пропаганда эта, руководимая и раздуваемая реакционными правительствами Италии, и прежде всего папством, была обращена к низам, которым настойчиво внушали, что перед добрым христианином есть только один путь спасения от ужасов революции и анархии — подчинение государю, потому что это равносильно подчинению богу. Тот, кто восстает против государя, — восстает против самого бога[23].
Подобная неустанная идеологическая и психологическая обработка масс, не встречавшая в условиях жестоких полицейских режимов никакого отпора, оказалась весьма эффективной, так как, используя жупел революции и «якобинства», реакционным силам удалось в конечном счете сохранить свое влияние среди низов и впоследствии, в критический для итальянского революционного движения момент, направить их действия в нужном для себя направлении. С годами контрреволюционная пропаганда приобретала все более разнузданный и агрессивный характер еще и потому, что, несмотря на террор и все усилия ретроградных правительств оградить свои владения от влияния французских идей, революционная идеология не только распространялась во всех без исключения итальянских государствах, но и пустила в них достаточно глубокие корни, так что уже к середине 90-х годов стало очевидным фактом, что в Италии родилось в подполье новое политическое движение, носившее демократический и республиканский характер. Несомненно, что немалую роль в развитии этого движения сыграла французская пропаганда в Италии, осуществлявшаяся, в частности, дипломатами и агентами революционной Франции. Однако большинство тайных патриотических групп возникло стихийно, что отражало пробуждение передовых сил итальянского общества и назревавшую необходимость в новых формах и методах политической борьбы. Основная масса участников развивавшегося движения на Севере и в Центре Италии состояла из представителей буржуазной интеллигенции (адвокаты, нотариусы, профессора и преподаватели, ученые, студенты, литераторы, артисты), городской буржуазии различных категорий — от богатых коммерсантов, занимавшихся крупными операциями по сбыту шелка и тканей, банкиров и ювелиров до массы мелких лавочников, мельников, владельцев гостиниц, тратторий, кафе, мясных лавок и мастеров, обладавших небольшим капиталом. В движении участвовали также городские низы, в основном ремесленники (портные, сапожники, кузнецы, жестянщики, чулочники, стекольщики), и небольшое число рабочих[24]. Значительную категорию среди сторонников патриотического движения составляли служащие (землемеры, таможенные чиновники, письмоводители и др.) и военные (офицеры и унтер-офицеры). В Неаполитанском королевстве, где буржуазия была развита слабее, чем в других итальянских государствах, а произвол королевского двора оттолкнул в оппозицию многих умеренно настроенных представителей привилегированных сословий, важную роль в республиканском движении стали играть передовые слои дворянства и дворянской интеллигенции. Наконец, во всех районах Италии в рядах республиканцев заняли место представители духовенства — образованные монахи многих монастырей и религиозных орденов, приходские священники, а в отдельных случаях даже епископы и архиереи[25].
