На первых порах раввины Польши просто подвергли членов секты херему, подтвержденному Ваадом четырех земель, но затем совершили роковую ошибку, обратившись к христианским властям с ходатайством о принудительном подавлении «новой религии». В ответ саббатианцы сами стали просить защиты у Церкви от преследований «талмудистов», дав в руки местному епископу оружие против раввинистического иудаизма в его епархии. 2 августа 1756 года саббатианцы испросили у епископа разрешение на проведение публичного диспута с раввинами, в ходе которого собирались доказать, что их вера по сути не противоречит христианству. Диспут состоялся в Каменце-Подольском с 20 по 28 июня 1757 года; саббатианцы были объявлены победителями, и в октябре — ноябре 1757 года на площадях города сожгли множество экземпляров Талмуда. Но 9 ноября, в самый разгар уничтожения книг, епископ скончался. Раввинистические евреи усмотрели в этом божественное возмездие и вновь выступили против саббатианцев, многие из которых бежали в Турцию.
В декабре 1758 года или в начале следующего года, посреди продолжающихся столкновений «талмудистов» и «верующих», и вернулся в Польшу Яаков Франк. В деревне Иванье он открылся своим сторонникам как «истинный Яаков», явившийся завершить труд Шабтая Цви и Барухии, и потребовал от них для вида принять христианство так же, как «дёнме» приняли ислам, втайне сохраняя истинную веру. Год спустя Франк и многие его последователи крестились во Львове, а 18 ноября 1759 года сам Яаков и его жена вторично крестились с огромной помпой в кафедральном соборе Варшавы; их крестным отцом стал сам король Польши. Франкисты потребовали, чтобы им дозволили по-прежнему селиться отдельно от других христиан, носить еврейскую одежду и пейсы, не есть свинины, отдыхать не только в воскресенье, но и в субботу, а также сохранить «Зоѓар» и другие каббалистические книги, но Церковь ответила отказом, потребовав от них принять христианство без всяких условий. В результате, несмотря на крещение, сомнения, не без оснований питаемые христианами относительно намерений новообращенных, так и не рассеялись, и в 1760 году Франка обвинили в ереси. Он провел в крепости в городе Ченстохове тринадцать лет; сподвижники называли его «страдающим мессией», но и в заключении он принимал приверженцев. В августе 1772 года, после первого раздела Польши, в Ченстохову вошли русские войска, и Франк был освобожден. С 1773 года до своей смерти, последовавшей в 1791 году, он жил как христианин (сначала в Брно, затем в Оффенбахе), окруженный пестрой толпой эксцентричных персонажей, и распускал самые нелепые слухи о происхождении своей дочери Евы, которую некоторые из франкистов считали принцессой из дома Романовых. Сложный сплав иудаизма и христианства, проповедуемый Франком, оказался нежизнеспособным, и в конечном итоге польские франкисты слились с христианами [47].
В свете всех этих волнений неудивительно, что в первой половине XVIII века в общинах всей Европы то и дело сыпались обвинения в симпатиях к саббатианству. В 1715 году в Лондоне хахам (главный раввин испано-португальской синагоги) Давид Ньето опубликовал труд, где в резких выражениях обвинял в саббатианстве своего современника Нехемью Хайона, чье лурианское по сути учение о ликах Божества получило одобрение хахама в Амстердаме, но подверглось критике со стороны ашкеназского раввина города. Еще более рьяно преследовал саббатианскую ересь Моше Хагиз, сам крупный каббалист и сторонник авторитета раввинов. Между 1713 и 1715 годами Хагиз, как и Ньето, нападал на Нехемью Хайона; в 1720-х участвовал в активной полемике против Йонатана Эйбешюца, а в 1730-х — против Моше-Хаима Луццато [48].
В случае с Луццато Хагиз, можно сказать, добился своего. Луццато, замечательный мистик и поэт, в возрасте двадцати лет испытал откровение, в котором ему явился магид (подобное случалось и с другими, например с Йосефом Каро). Среди учеников Луццато был Моше Давид Валле, считавший себя Мессией — сыном Давида (Шабтай Цви был, по его мнению, Мессией — сыном Иосифа). Сам Луццато считал себя воплощением Моисея, а его брак, заключенный в 1731 году, должен был символизировать союз мужского и женского начал в божественном мире — первый шаг на пути к избавлению. Таким образом, Хагиз имел некоторые основания заподозрить Луццато в саббатианстве, и в 1735 году венецианские раввины вынудили Моше-Хаима переселиться в Амстердам, а его книги сожгли. Венецианский суд запретил Луццато писать каббалистические труды, и тогда он написал в Амстердаме одну из самых важных работ по еврейской этике за всю историю иудаизма — «Месилат йешарим» («Путь праведных»), где описал тропу нравственного восхождения, по которой должен идти человек, пока не достигнет святости:
