История иудаизма полностью

Несмотря на полученное широкое светское образование и литературный талант, Ѓирш не разбрасывался плодами своей эрудиции и писал только о том, что могло способствовать еврейскому образу жизни. «Человеческость» (Menschentum) классиков немецкой философии для Ѓирша была лишь промежуточной стадией на пути к «еврейскости» (Israeltum) соблюдающего Тору иудея. В своих переводах Пятикнижия и Псалмов Ѓирш намеренно использовал искусственный немецкий язык, приближенный к языку оригинала. Он считал, что исторические штудии участников Wissenchaft des Judentums не имеют никакой ценности, если не помогают понимать и, самое главное, исполнять заповеди. «Сколько из тех, кто изучают слихот [покаянные молитвы]… всё еще встают рано поутру и читают слихот?» Неудивительно, что историк Генрих Грец, некогда выразивший свое преклонение перед Ѓиршем в посвящении к работе «Гностицизм и иудаизм» (1846): «С чувствами любви и признательности — выдающемуся защитнику исторического иудаизма, незабываемому учителю и дорогому другу», к началу 1850-х годов отдалился от него. Для Ѓирша значение имела только Тора: она была дана еврейскому народу в пустыне, и это означало, что евреи, даже не имея собственной страны, остаются народом. В изгнании есть и положительная сторона: оно поможет Израилю научить другие народы тому, «что Бог есть источник благословения». В XIX веке столь настоятельное подчеркивание роли евреев как народа невозможно воспринимать вне контекста универсалистских утверждениий некоторых реформистов о том, что евреи якобы вообще не народ [7].

Неприятие Ѓиршем научно-исторического подхода было, по всей вероятности, отчасти вызвано подозрением, что Еврейская теологическая семинария, открытая в Бреслау в 1854 году, будет подрывать авторитет Торы: ведь учившиеся там будущие раввины станут считать, что ѓалаха не получена в результате откровения непосредственно на горе Синай, а введена мудрецами. Сразу же после открытия семинарии Ѓирш призвал ее «духовного отца» и первого директора Захариаса Франкеля публично провозгласить религиозные принципы, которые лягут в основу обучения в новом заведении. Франкель этого не сделал, после чего Ѓирш упорно клеймил оппонента в печати, в особенности после того, как публикация в 1859 году книги Франкеля «Дархей ѓа-Мишна» («Пути Мишны») подтвердила его подозрения.

Возможно, Ѓирш так сурово нападал на Франкеля именно из-за схожести их мироощущения: он чувствовал необходимость отделить собственную ортодоксию от той, что превратилась в Германии в «исторический иудаизм» и стала предшественником консервативного иудаизма, родившегося в XX веке в США. Уроженец Праги Франкель, подобно Ѓиршу и Гейгеру, получил и светское (в Будапеште с 1825 по 1830 год), и талмудическое образование. Он одним из первых среди раввинов Богемии стал читать проповеди по-немецки и в 1830-х годах, занимая пост раввина в Теплице, был в первых рядах модернизаторов. В результате в следующем десятилетии он втянулся в дебаты реформаторов, но с самого начала держался независимой линии, настаивая, что изменения в молитвах допустимы, только если они по-прежнему будут отражать дух традиционного ритуала, в том числе и «благочестивое желание независимости для еврейского народа», выраженное в форме мессианских чаяний, при всей преданности немецких евреев фатерланду. В 1845 году Франкель участвовал в реформистском съезде во Франкфурте, но покинул зал заседаний в знак протеста против некоторых предложений, в особенности о постепенном устранении иврита из молитв, но не сумел уговорить других раввинов присоединиться к нему и создать собственную, альтернативную структуру. Таким образом, в попытках проведения собственных «историко-позитивистских» реформ Франкель в 1850-х годах, как и Ѓирш, был близок к реформистскому движению, но в то же время он заявлял Ѓиршу и другим раввинам, что не отступает от традиционного иудаизма. Когда он в 1861 году наконец опубликовал в своем журнале «Ежемесячник по истории и изучению еврейства» небольшую статью в ответ на вопросы Ѓирша о связи откровения на горе Синай и раввинистической традиции, то подчеркнул важность и древность последней, но заявил, что вопрос о происхождении некоторых ѓалахот от Моисея следует еще прояснить [8].