История иудаизма полностью

Неприятие реформистов ортодоксами редко выражалось в насильственных действиях, хотя, как мы уже знаем (глава 17), двумя десятилетиями ранее в Сирии сожгли комментарий Элияѓу Бенамозега к Библии. А в сентябре 1848 года во Львове сторонник ортодоксального иудаизма Авраѓам-Бер Пильпель отравил реформистского раввина города Авраѓама Кона, пробравшись к нему на кухню и подсыпав мышьяку в суп, — это был первый известный случай убийства евреем еврея по религиозным мотивам со времен античности. По большей же части протест, каким бы резким он ни был, принимал форму устных или письменных споров. Некоторые ортодоксальные лидеры вообще выступали за мирное сосуществование: так, 27 мая 1934 года главный раввин Британской империи и основной выразитель взглядов английских ортодоксальных иудеев Джозеф Г. Герц, присутствуя на освящении новой реформистской синагоги Лондона, открыто заявил в своем выступлении: «Я последний, кто стал бы недооценивать значимость религиозных различий среди евреев. Если я все же решил быть сегодня утром с вами, то это из глубокого убеждения: для евреев куда страшнее религиозных различий религиозное безразличие».

Подобные призывы к солидарности всех религиозных групп перед лицом воинствующего атеизма до сих пор сохраняют определенную силу, в особенности в Европе. Однако в последние десятилетия в значительной мере ожесточилось противостояние ортодоксов и реформистов по вопросу о том, кто считается евреем: ортодоксы отказываются признавать действительными реформистские браки, разводы и гиюры. Так как некоторые реформистские общины приняли патрилинейный принцип определения еврейства, многие члены таких общин не считаются евреями по ортодоксальной ѓалахе (если не пройдут ортодоксальный гиюр). Это вызывало и вызывает жаркие споры в связи со статусом прозелитов, прошедших неортодоксальный гиюр и желающих поселиться в Израиле в соответстви с Законом о возвращении [1].

Сразу же после зарождения реформистского иудаизма традиционалисты резко и недвусмысленно выразили свое отношение к нему. В сборнике респонсов 1819 года «Эле диврей ѓа-Брит» («Вот слова Завета»), составленном двадцатью двумя ведущими европейскими раввинами и опубликованном под эгидой раввинского суда Гамбурга, решительно осуждались реформы гамбургской общины Нового храма, а в 1844 году сразу 116 раввинов подписались под воззванием «Шломей эмуней Исраэль», где о брауншвейгском съезде реформистских раввинов говорилось, что «ни у них и ни у кого другого нет права отменить даже малейший из религиозных законов». Из рядов бескомпромиссной оппозиции реформизму вышли не только харедим (в следующей главе мы еще поговорим об их стремлении в XXI веке сохранять обычаи века XVIII), но и еще одна форма традиционалистского иудаизма, которая постепенно на протяжении XIX века получила название ортодоксальной. Впрочем, как отмечал в 1854 году один из пионеров неоортодоксии Шимшон-Рафаэль Ѓирш (не следует путать его с упомянутым в главе 17 младшим современником и однофамильцем — реформистским раввином и философом Шмуэлем Ѓиршем), «вовсе не „ортодоксы“ ввели термин „ортодоксия“ в еврейский лексикон. Напротив, это современные „прогрессивные“ евреи стали уничижительно называть так своих „старых“ и „отсталых“ соплеменников. Сами „старые“ евреи поначалу обижались на прилагательное „ортодоксальные“. И неудивительно: для „ортодоксального“ иудаизма никаких разновидностей иудаизма нет — есть единая и неделимая религия» [2].

Шимшон-Рафаэль Ѓирш родился и учился в Гамбурге, где как раз в это время бушевали споры в связи с учрежденным в городе в 1818 году реформистским «храмом». Непосредственным источником выдвинутой Ѓиршем формы ортодоксии (которую некоторые историки называют неоортодоксией, чтобы отличать ее от иудаизма харедим) можно считать полемическую атмосферу, царившую в Гамбурге в эпоху его юности. В 1821 году — в год бар мицвы Ѓирша — гамбургская община избрала главным раввином Ицхака Берне, которому не исполнилось еще и тридцати лет, в надежде, что он сможет обуздать опасный реформаторский дух, модернизировав иудаизм и при этом избежав слишком крамольных новшеств. Характерно, что идеи реформизма настолько овладели гамбургской общиной, что Берне в знак отличия от реформистских раввинов называл себя не рабби, а хахам (ивр. «мудрец» — так называли глав общины сефарды). Берне учился и в ешиве в Вюрцбурге, и в университете, а в своих гамбургских проповедях, которые читал по-немецки (что само по себе было нововведением), призывал не только исполнять религиозные заповеди, но и быть достойными гражданами [3].