Эта молодая женщина на самом деле должна представлять для нас интерес. Позвольте мне, если вы не против, рассматривать ее как архетипичный образ современной эпохи. Мне кажется, что она очень хорошо представляет, что она имела в виду, написав: «Верующая, но не религиозная». Вы могли бы ее встретить, как и многих других евреев, в ашраме крипалу-йоги, куда она приезжает на выходные, чтобы позаниматься йогой, сходить к массажисту, послушать лекцию о духовных учениях, поесть здоровой вегетарианской пищи и поговорить с единомышленниками. Вы не встретите ее в синагоге: там она чувствовала и чувствует себя чужой. Но Йом Кипур для нее сохраняет «особый смысл»; в этот день она постится и предается размышлениям. Она читает и суфийские, и хасидские предания. Раньше она ходила на концерты Шломо Карлебаха[178] и до сих пор иногда ловит себя на том, что напевает одну из его мелодий. Однако Песах в семейном кругу ей кажется скучным и слишком шумным — как она выражается, «совершенно бездуховным занятием». Но в один из Песахов ее родные как раз уехали в круиз, и она решила сходить на седер, проводившийся женской еврейской организацией. На ее вкус, там слишком много и слишком громко говорили, но она бы с удовольствием попробовала что-нибудь такое еще раз, если бы это было в достаточно удобное время и в достаточно удобном месте. Много лет назад она прочитала «Я и Ты», хотя и не полностью, и книга ей понравилась, но «для души» она в основном читает восточных авторов или американцев, выбравших «восточный» путь. Увы, она вообще не очень много читает. Она из поколения видео и с большей охотой посмотрит видеозапись лекций Далай-ламы, чем прочтет его книгу…
С 1960-х годов многие евреи, особенно молодые, в поисках духовности ударились в восточные религии, особенно буддизм, но есть и такие, кто нашел новую форму духовности внутри иудаизма через «еврейское обновление» — неформальное движение, которое стремится сочетать духовность хасидизма со светским в целом образом жизни. Богословскую основу оно находит в трудах Мартина Бубера и Авраѓама Йеѓошуа Ѓешеля, а вдохновение черпает из заразительно-мелодичной, хасидской в своей основе музыки Шломо Карлебаха и заново обретающей популярность клезмерской музыки, вызывающей ностальгию по восточноевропейским местечкам [1].
