Самоидентификация евреев-гуманистов имеет два аспекта, и оба они важны. Мы — евреи, часть еврейского народа, связанные древним родством и социальной судьбой со всеми евреями. Но мы связаны также и со всеми гуманистами, вне зависимости от их родственных связей и этнического происхождения. У кого-то из евреев-гуманистов более сильный эмоциональный отклик вызывает их еврейская самоидентификация. Для других евреев-гуманистов интеллектуальная и моральная верность идеалам гуманизма сильнее, чем связь с еврейством. Обе группы ценят свою еврейскую самоидентификацию, но в разной степени. Гуманистический иудаизм не требует выбирать одно из двух. Евреев-гуманистов радует и тревожит то же, что и других евреев. Праздники, Израиль, антисемитизм, изучение еврейской истории — вот лишь некоторые из примеров общих для нас интересов.
Вайн настаивает, что кредо гуманистического иудаизма выражается через утверждение, а не через отрицание:
Очень важно не позволять другим публично давать вашим воззрениям определение через их собственные приоритеты.
Небольшая община Вайна в городе Фармингтон-Хиллс первоначально мало чем отличалась от реформистской, но по мере разработки новой терминологии, отражающей верования членов общины, Вайн понял, что упоминания Бога из литургии можно вообще устранить, и заключил (вслед за логическими позитивистами), что, раз существование или несуществование Бога невозможно доказать, значит, само понятие не имеет смысла. С учетом неприкрытой враждебности широкой американской публики (не только еврейской) по отношению к подобным взглядам нужно немало мужества, чтобы их защищать, и к гуманистическому иудаизму относит себя лишь очень небольшое число евреев [10].
Появление понятия еврея-гуманиста было в значительной мере обусловлено двойным определением еврейства: по происхождению и по религии. Для некоторых евреев, живущих в диаспоре, сохранять светскую еврейскую самоидентификацию без поддержки того или иного социального института оказалось слишком трудной задачей. Евреям-агностикам часто удобнее оставаться членами религиозной общины: для них это просто центр социальной жизни, а в неверии их обычно не упрекают, если они не навязывают свои взгляды другим (так же поступают во многих приходах англиканской церкви). В середине XX века выдающийся гарвардский историк еврейской философии Гарри О. Вольфсон с издевкой писал о «теистах на словах», по социальным и политическим причинам скрывающих свое неверие. Младший современник Вольфсона, социалист и сионист Бен Гальперн, обвинил американских евреев в том, что они отступили в синагогу, как в крепость, чтобы их еврейство легче воспринималось американским обществом в целом: ведь это позволяет рассматривать еврейскую самоидентификацию так, как будто речь идет не более чем о вопросе частной религиозной веры.
