Все это свидетельствовало о том, что обещания отцов Конфедерации создать национальную экономику начали осуществляться. Центром этой экономики был Запад с его прериями, которые не только поставляли служившую «топливом» для экономики страны экспортную пшеницу, но также обеспечивали большую часть внутреннего рынка промышленной продукции. Более того, потребности Запада в транспорте выявили необходимость значительного расширения сети железных дорог. После 1903 г. железнодорожные компании «Кэнэдиэн Нозерн», «Гранд Транк Рейлуэй» и «Нэшнл Трансконтинентал» получили государственную финансовую поддержку для строительства новых веток. Протяженность канадских железнодорожных линий выросла с 29 тыс. км (18 тыс. миль) в 1900 г. до 63 тыс. км (39 тыс. миль) в 1920 г. Как показали последующие события, этот рост был избыточным и непродуманным. Впрочем, во время экономического подъема строительство железных дорог стимулировало добычу угля и железа, производство стали и железнодорожного подвижного состава. Вся эта деятельность способствовала появлению дополнительных производств в гаванях, строительству усовершенствованных каналов, расширению сети трамвайного сообщения и использованию других электрических транспортных средств, строительству дорог, общественных зданий и жилых домов. Какова бы ни была социальная и экономическая стоимость этого в значительной степени незапланированного и бесконтрольного бума в экономике, именно он послужил основой для материализма, оптимизма и национализма первых двух десятилетий ХХ в. А королевой того времени была пшеница.
Успешное использование сельскохозяйственного потенциала канадского Запада и его способности привлекать готовых рискнуть поселенцев зависело от успешности научного и технологического развития. Относительно короткий вегетационный период, который укорачивался по мере продвижения аграрного фронтира на север к реке Пис-Ривер, требовал выведения сортов пшеницы лучшего качества и с более коротким сроком вызревания. Сорт пшеницы «Ред Файф», выведенный в начале века, открыл список сортов, которые имели укороченный вегетационный период и повышенную урожайность. В 1911 г. появился сорт «Маркиз», а для выращивания в условиях северных прерий были выведены сорта «Гарнет» и «Риуорд». Выращивая пшеницу, нужно было постоянно бороться с ржавчиной[335], недостатком дождей и саранчой, и науке зачастую было не под силу преодолеть эти трудности.
С самых первых лет освоения прерий самой серьезной проблемой оставались скудость и ненадежность атмосферных осадков. Земли Треугольника Паллисера[336] на южных границах Саскачевана и Альберты можно было успешно обрабатывать только в условиях значительного количества осадков. В Альберте эта проблема была частично решена посредством ирригации, которую внедрили поселенцы-мормоны из США, тогда как другие земли были оставлены для разведения крупного рогатого скота.
В тех районах, где выращивали пшеницу, применяли «сухое земледелие», практиковавшееся на американском Западе и усовершенствованное учеными-агрономами из города Индиан-Хед в провинции Саскачеван. При этом способе для задержания влаги использовались парование, севооборот и неглубокая культивация. Для такого ведения сельского хозяйства были необходимы большие фермы, намного превышавшие те, которые существовали на востоке Канады, и модернизированная сельскохозяйственная техника, большое количество которой привозилось из США, а также поставлялось канадской компанией «Мэсси-Харрис». За плугами из закаленной стали и механическими жатками последовали паровые молотилки и — к началу Первой мировой войны — трактора, работавшие на бензине. Хотя растущая механизация сократила потребность в рабочей силе, сельское хозяйство по-прежнему оставалось производственной сферой, в которой было занято максимальное количество рабочих рук: в 1921 г. 37 % рабочей силы страны было занято в сельском хозяйстве, тогда как в промышленном производстве только 19 %.
