Ни в одном другом документе первых лет XX в. дух этого времени не выражен сильнее, чем в романе Сары Джанет Дункан «Империалист» («The Imperialist», 1904). В этом романе конфликтуют идеальное представление о миссии Британской империи и месте в ней Канады, с одной стороны, и материализм индустриализирующейся страны — с другой[329]. Материализм и то, что канадцы считали своими интересами, восторжествовали, хотя по-прежнему продолжалось лицемерное воспевание «империализма». Пройдет менее десяти лет, и Стивен Ликок, величайший канадский сатирик, снова разыграет эту драму в своих великолепных произведениях «Веселые рассказы о маленьком городке» («Sunshine Sketches of a Little Town», 1912) и «Путешествие с праздным богачом по сельским местам» («Arcadian Adventures with the Idle Rich», 1914). Первая книга представляла собой теплое и остроумное выражение ностальгии по уходящей жизни в сельской местности и маленьких городках. Во второй резко критиковались силы, доминировавшие в новых крупных промышленных центрах, и их основные институты. Этими силами были стремление к прибыли, власти и своему месту в этом мире.
Журналист националистического толка и политик Анри Бурасса[330] усмотрел те же изменения в Квебеке. В качестве ответа на них он проповедовал новый национализм, который не только должен был бы стать противовесом империализму, но также сделал религиозные и культурные идеалы нормой общественной жизни. Однако окружавшая его со всех сторон преобразующая сила надвигавшегося капитализма повсеместно только усиливалась. В 1913 г. уроженец Франции Луи Эмон выпустил свой знаменитый гимн добродетелям сельского хозяйства и католицизма — великолепную пастораль «Мария Шапделен» («Maria Chapdelaine»)[331]. Эта красивая трогательная история была уже анахронизмом. Наступил век промышленности и урбанизма.
То, что некоторые угрюмо осуждали как материализм, другие приветствовали как рост, развитие и процветание, как разрыв с депрессивными 1890-ми гг. Премьер-министр Канады сэр Уилфрид Лорье, правительство которого руководило страной во время первого большого экономического подъема, уловил главный дух эпохи, провозгласив, что XIX в. принадлежал США, а XX в. будет веком Канады. Британский специалист по политэкономии Джон Хобсон[332], приехавший в Канаду в 1906 г., «пощупав стране пульс», сообщил, что «всего лишь за одно десятилетие она избавилась от робости, обретя безграничную уверенность и быстро растущую предприимчивость». С наблюдениями Хобсона полностью согласился Эрроль Бушетт[333], автор в высшей степени провокационной работы «Экономическая независимость Французской Канады» («L’Indépendаnce économique du Canada français», 1906), как, впрочем, и другие франкоканадские исследователи. Большинство из них подчеркивали озабоченность Бушетта тем фактом, что франкоканадцы следовали в русле имеющихся тенденций экономического развития, а отнюдь не направляли его. Бушетт писал: «Сегодня борьба за превосходство, которая идет между различными слоями нашего населения, а также среди народов нашего континента, разворачивается исключительно в экономической сфере».
История Канады первой половины XX в., как и история других индустриализирующихся стран, — это история общества, которое учится жить в обстановке перемен, обусловленных ростом экономики, и учится контролировать эти перемены. Экономический рост сопровождался социальными трениями и изменившимися отношениями между классами, полами и этническими группами. В Канаде возникли новые проблемы, связанные с интеграцией регионов в состав государства, с отношениями между франко- и англоканадцами, с определением того места, которое должны были занять в канадском обществе сотни тысяч новых иммигрантов. В этот период также постепенно возникает новая «модернистская» чувствительность в религии и культуре; кроме того, правительство все чаще, хотя и довольно неуверенно вмешивалось в экономическую, социальную и культурную жизнь страны. Первая часть того XX в., который «принадлежал канадцам», началась с имперской войны[334]; большой след в ней оставила Первая мировая война, а завершилась она Второй мировой войной. Оптимизм первых лет этого века сильно поубавился в связи с социальным кризисом, вызванным экономической депрессией 1930-х гг. Но даже война, во время которой произошел взрыв первой атомной бомбы, не смогла полностью рассеять сомнений в том, что в XX в. Канада все-таки получит свое.
