В первые годы пребывания Лорье у власти главные проблемы управления были связаны с отношениями между франко- и англоканадцами. В своей предвыборной программе Лорье обещал, что «солнечный путь» поможет разрешить кризис, связанный с раздельными школами в Манитобе. Он надеялся, что в 1897 г. ему удалось уладить этот вопрос, но надежда оказалась тщетной. В 1905 г. произошел новый скандал по поводу того, в какой мере следовало законодательно гарантировать права католиков и франкоязычных граждан при создании провинций Саскачеван и Альберта. В результате этой борьбы этнические меньшинства на Западе страны получили лишь минимальную защиту, а Лорье потерял Сифтона, а также доверие многих англоканадцев и даже некоторых франкоканадцев.
Более неоднозначным, чем проблема прав меньшинств, оказался деликатный вопрос обязательств Канады как члена Британской империи. Англо-бурская война и противоречивая ситуация, сложившаяся вокруг участия в ней Канады, предвещали бурю. Хотя Анри Бурасса, внук Луи-Жозефа Папино (лидера повстанцев в 1837 г.), был избран в парламент в 1896 г. как сторонник Лорье, он отказался поддерживать компромиссную политику премьера относительно Южной Африки. Затем Бурасса решил предупредить канадцев, в особенности франкоканадцев, об опасности империализма. Не менее опасным он считал отказ Лорье дать четкое определение отношениям Канады с Великобританией. Выступая от имени группы молодых националистов из Канадской националистической лиги (La Ligue nationaliste canadienne), Бурасса выдвинулся в качестве главного выразителя интересов франкоязычных меньшинств, противника участия Канады в империалистических войнах и критика того, что он называл излишним урбанистическим и промышленным развитием Квебека. Уилфрид Лорье одновременно боялся этого грозного противника и восхищался им, зная, что Анри Бурасса выражал мнение франкоканадцев, по крайней мере в том, что касалось империи. Кроме того, тесная связь Бурасса с церковными лидерами Квебека рисовала в воображении Лорье угрозу оживления клерикального национализма, с которым он боролся до 1896 г.
В то время как жители Квебека поддерживали позицию Бурасса относительно того, что Канаде не следует участвовать в имперских войнах за пределами Северной Америки, англоканадцы связывали интересы своей страны с Британской империей. Поэтому многие англоканадцы жаждали национального самоутверждения посредством активного участия в имперских делах. Молодой Уильям Лайон Маккензи Кинг писал в разгар споров об англо-бурской войне: «Нет сомнения в том, что наступил век Империализма. Мы еще увидим в Вестминстере (лет этак через двадцать пять) своего рода Имперскую Ассамблею — величайшую из когда-либо известных в мире федераций». Лорье, личные симпатии которого, естественно, были на стороне франкоканадцев, знал, что единство страны и длительный успех его партии зависят от того, насколько ему удастся избежать проблем, вызывающих прямое столкновение франко-и англоканадцев. Поэтому он разработал стратегию, сочетавшую уклончивую риторику с решимостью избегать вовлечения в схемы, которые предполагали бы участие в общих проектах по защите империи или содержали хоть какие-нибудь намеки на выработку централизованной имперской политики. Таким образом, критики политики Уилфрида Лорье в Канаде были разочарованы ее двусмысленностью. Бурасса пренебрежительно называл Лорье «болтунишкой Уилфи», а некоторые англоканадцы считали, что ему больше походит прозвище «сэр Нетфрид»[358].
Сложность достижения консенсуса среди канадцев относительно места страны в Британской империи стала в полной мере очевидной, когда после 1909 г. усилилась напряженность между Великобританией и Германией. Великобритания, имевшая в это время превосходство на море и болезненно воспринимавшая вызов со стороны растущего флота кайзера Вильгельма II, решила надавить на доминионы, с тем чтобы заставить их принять большее участие в обороне. Это решение было достаточно разумным, поскольку в действительности доминионы получали выгоду от участия в имперской системе обороны. Для некоторых канадцев, включая большинство франкоканадцев, подходящий ответ был несложным: нужно создать объединенную, экономически сильную Канаду, и если это необходимо, усилить оборону собственной территории. Вклад Канады в имперскую безопасность будет состоять в обеспечении самообороны. Однако многие англоканадцы не соглашались с этой точкой зрения — для них наилучшей защитой империи была бы общая имперская военная система, в которую каждый доминион делал прямые вложения. К этому часто добавлялось утверждение, что Канада должна принимать участие в определении имперской политики.
