Спор о школах Онтарио уже сам по себе был достаточно серьезной проблемой, но в накаленной атмосфере военного времени он превратился в трагедию. К 1915 г. отношения между франко- и англоканадцами становились все более напряженными из-за взаимных обвинений по вопросу поступления на военную службу, что привело к обострению дискуссии о том, насколько велик вклад в войну франкоканадцев. Уровень риторики достиг опасной высоты, когда националисты вроде Анри Бурасса стали заявлять о том, что настоящая война происходит не в Европе, а в Онтарио, где «боши»[369] угрожают правам меньшинств. По мере того как повышался градус дискуссии, в нее втягивались федеральные политики. Когда Борден, сопротивляясь давлению со стороны своих сторонников из Квебека, отказался поддержать своих соратников по Консервативной партии из Онтарио, в начале 1916 г. либералы вынесли этот вопрос на рассмотрение парламента. В голосовании по вопросу о том, следует ли призвать власти Онтарио соблюдать законные права проживающих в провинции меньшинств, обе политические партии разделились по лингвистическому признаку: квебекские консерваторы поддержали это предложение, а западные либералы порвали со своей партией. Хотя в конечном итоге суды вынесли постановление, отклоняющее иск франкоговорящих жителей Онтарио, а папа римский призвал канадских католиков не накалять обстановку, дело было уже сделано. Страна разделилась на два лагеря, и вскоре разногласия усилились еще больше.
Как только затихли споры о языке, началась полемика по поводу зачисления на военную службу. К началу 1916 г. количество набранных в армию добровольцев резко сократилось. Первый всплеск патриотического энтузиазма прошел. Внутренняя потребность в рабочей силе возросла, а безработица исчезла. Сыновья фермеров, которые всегда шли на военную службу менее охотно, чем их городские собратья, были нужны на фермах, чтобы производить продовольствие, столь необходимое армии союзных держав. Но даже если принять во внимание все эти факторы, было очевидно, что Квебек заметно отставал по числу поступивших на военную службу. Франкоканадцы никогда не разделяли энтузиазма своих англоговорящих соотечественников относительно войны; у них не было эмоциональной привязанности к Великобритании, да и со светской Францией их мало что связывало. Они соглашались с тем, что, являясь частью империи, необходимо участвовать в войне, но это участие должно было быть добровольным. К этому нужно добавить языковой фактор. Французский язык не только подвергался нападкам в Онтарио, он, кроме того, имел низкий статус в вооруженных силах, где, за исключением одного наспех сформированного батальона, господствовал английский. На английском языке говорил командный состав, в котором почти не было франкоговорящих офицеров. Естественно, у франкоканадцев было меньше стимулов участвовать в войне, чем у англоканадцев.
Каковы бы ни были причины сокращения набора в армию, факт растущих потерь на фронтах отрицать было нельзя. Что могло сделать правительство Бордена? Совершенно очевидно, что речи не было о том, чтобы уменьшить обязательства Канады перед Великобританией. В течение войны Борден настаивал на полноценном участии в ней Канады и на том, что Канаде следует иметь голос в определении общей политики. Чтобы эти притязания воспринимались всерьез, всерьез нужно было и участвовать в войне. Однако в то же время Борден неоднократно обещал, что набор в армию будет добровольным. К весне 1917 г., когда до окончания войны было еще далеко, он был вынужден как-то решать эту трудную проблему, порожденную его противоречивой политикой.
Война требовала выработки новой политики набора в армию, а трудная ситуация внутри страны требовала, чтобы в соответствии с этой новой политикой военная служба стала обязательной. К 1916 г. популярность правительства консерваторов резко снизилась. Консерваторов обвиняли в скандалах и злоупотреблениях, в том, что в военной экономике участвовали «полковники от политики», а также в том, что Центральная Канада, особенно Онтарио, получала преимущества в распределении военных заказов. Все больше становилось критиков, утверждавших, что война ведется недостаточно энергично. Казалось, «политика» взяла верх над «патриотизмом». Многие полагали, что решить проблему можно с помощью коалиционного правительства, которое отставит политику в сторону и выиграет войну. Такое правительство могло бы также ускорить реформы, например ввести «сухой закон», дать избирательные права женщинам, отменить патронат.
