Наибольшими коммерческими ограничениями подвергался Монреаль. За отсутствием других видов предпринимательства, кроме мехоторговли, монреальские купеческие семейства, например Гамелены, занялись организацией партий вояжёров и расширением зоны их деятельности. Именно Гамелены финансировали большую часть экспедиций Ла Верандри на Запад и вызвали его в суд, когда тот не смог выплатить им долг. Наилучшие коммерческие возможности имелись у Луисбура. Его прибрежное положение, разнообразные торговые связи и активное участие в добыче трески позволяли городу интенсивно торговать, вести рыболовный промысел и развивать судоходство. Купцы Квебека также выиграли от развития коммерции в XVIII в. и от роста экспорта пшеницы и леса. В 1720–1740 гг. в окрестностях Квебека было построено 200 кораблей; местные предприниматели начали использовать их для доставки грузов на Иль-Руайяль и на принадлежавшие Франции острова в Карибском море. С ростом судоходства по реке и по заливу Св. Лаврентия некоторые квебекские купцы стали вкладывать средства в рыбацкие селения и мехоторговые фактории, расположенные на полуострове Гаспе и вдоль северного побережья залива Св. Лаврентия вплоть до полуострова Лабрадор. Одним из наиболее активных предпринимателей там была МариАнн Барбель, вдова Форнель. Родив 14 детей и овдовев в 1745 г., она превратила доли супруга в торговых и рыболовецких предприятиях на северном побережье в процветающий бизнес, а затем вложила полученную прибыль в недвижимость в Квебеке и, отойдя от дел, дожила в комфорте до девяноста лет.
Другими словами, в колонии постепенно создавался коммерческий климат и вырастали талантливые предприниматели, способные воспользоваться любыми благоприятными обстоятельствами, складывавшимися в Новой Франции. Однако канадские купцы работали под двойным гнетом. Подчинение торговли пушниной контролю со стороны метрополии и трудности с поиском других выгодных предприятий для маленькой изолированной колонии оставляли ее жителям очень узкую сферу коммерческой деятельности. Одновременно местная аристократия, пользуясь всеми выгодами своего положения, очень крепко держала в руках рычаги власти, которые в ином случае могли бы поддерживать класс коммерсантов. По всей видимости, Новая Франция создала купеческое сообщество, размеры и влиятельность которого определялись условиями самой колонии, но бросить вызов господству аристократической элиты оно никогда не имело возможности.
В городах Новой Франции проживали также ремесленники и прислуга. Ядро сообщества ремесленников составляли представители «практичных» профессий — строители, плотники, столяры-мебельщики, кузнецы. Были здесь и мясники, и пекари, и хозяева гостиниц, и поставщики предметов роскоши для элиты, а именно изготовители париков, швеи и портные. Постепенно появлялись и немногочисленные отрасли производства. В 1730-х гг. на реке Сен-Морис недалеко от города Труа-Ривьер был построен железоделательный завод, разоривший своих создателей, но он продолжал работать с помощью королевских субсидий, производя значительное количество железных печей и лемехов для плуга. В последние годы существования колонии появились также гончарные и другие мастерские. Самые значительные из них были связаны со строительством кораблей в Квебеке, требовавшим большого количества плотников, бочаров и иных ремесленников. Почти все ремесленники колониальных времен трудились в маленьких семейных мастерских, состоявших из самого мастера, его жены и одного-двух учеников, которые чаще всего были сыновьями других городских ремесленников. Как и в купеческом сословии, жены и дочери ремесленников могли играть активную роль в семейном предприятии и приносить существенный доход. Жены ремесленников часто содержали маленькие таверны, шили одежду на продажу, помогали торговать в лавке и вели семейные деловые книги.
Несмотря на большие социальные различия между ними, дворяне, купцы и ремесленники жили близко друг от друга в плотно населенных городах. В домах каждого из этих трех сословий имелась прислуга. Некоторые слуги-мужчины нанимались во Франции, но женщины значительно превосходили их числом. Большинство из них были местными уроженками, а работа в качестве домашней прислуги рассматривалась в сообществе как способ оказать материальную поддержку девушкам, оказавшимся в сложном положении. В 1740-е гг. больше половины слуг в городе Квебек являлись сиротами или детьми из обедневших колониальных семейств.
Попадая в более благополучные домохозяйства в юном возрасте, эти молодые служанки воспитывались и кормились в обмен на их работу, до тех пор пока (как было написано в некоторых договорах) они «не выйдут замуж или не будут как-то иначе материально обеспечены».
