Среди домашней прислуги в городах имелись также рабы. Рабство было узаконено в Новой Франции со времен Самюэля де Шамплена, и в 1750-х гг. здесь трудились около 3,6 тыс. рабов. Некоторые из них были чернокожими выходцами из Африки, но завезенными с плантаций, расположенных на островах Карибского моря. Еще больше было индейских мужчин и женщин, взятых в плен французами из Новой Франции и их союзниками-туземцами. Аристократы, по-видимому, предпочитали таких рабов, которых называли «panis» от названия индейского племени пауни (Pawnee), хотя они были из разных племен, даже из инуитов. Считалось, что такие рабы выглядят экзотично и колоритно. В Канаде рабство никогда не имело того экономического значения, которое оно приобрело в южных плантационных колониях. Большинство рабов приобретались только как домашняя прислуга. Некоторым рабам разрешали обзаводиться семьями, а небольшому числу даровали свободу, но в целом их жизнь была трудной и недолгой. Матьё Левейе, например, болел в течение всего десятилетия, которое он провел в городе Квебеке, куда его привезли для того, чтобы он исполнял постыдную роль палача; там он и умер, едва достигнув тридцати лет. Кончина монреальской рабыни Мари-Жозеф-Анжелик была зрелищнее: она была казнена за поджог, в результате которого в 1734 г. сгорело почти 50 домов. В том же году Киала из племени фоксов был отправлен на рабовладельческую плантацию на остров Мартиника в качестве наказания за то, что возглавил сопротивление своего племени французам и их союзникам на Северо-Западе.
По сравнению с европейскими городами того времени города Новой Франции были слишком малы для проживания большого числа бедняков. Не имея развитых отраслей промышленности, они никогда не притягивали к себе сельскую бедноту. Мало чем отличалась от городского низшего класса солдатская масса из рот морской пехоты, расквартированных по городам. Рекрутированные во Франции для службы в Новой Франции «по воле короля», т. е. на неопределенных условиях солдаты проживали вместе с горожанами и соседствовали с фермерами. В мирное время они могли наняться в качестве работников, и те, кто привыкал к местным условиям, могли попытаться уволиться с воинской службы, чтобы жениться и поселиться в колонии. Тем не менее присутствие нескольких сотен молодых одиноких мужчин, не особенно стесненных строгой военной дисциплиной, могло легко стать опасным. Солдаты совершали в городах большинство мелких краж и порой учиняли пьяные дебоши. С ростом численности вооруженных сил число незаконнорожденных детей в тех районах, где стояли войска, резко возрастало.
При сравнении с сельскими сообществами города Новой Франции выглядят едва ли не другими мирами. Торговля, медицина, ремесла и образование — все было собрано в городах. Королевский суд редко функционировал вне городской черты (хотя сеньоры имели право выступать в качестве судей и порой рассматривали в собственных судах дела своих держателей). Крупные города являлись также центрами искусства. Аристократия, хотя и не блиставшая культурой, поощряла труды ювелиров, портретистов и других художников, оставивших отдельные произведения очень высокого художественного уровня. Ювелиры также извлекали пользу из дипломатических сношений с индейцами, поскольку «торговое серебро», производившееся в колониях, часто преподносилось в качестве даров племенным вождям как знак дружбы и союза. Самым важным покровителем наук и искусств была Церковь. Она обладала не только почти полной монополией на образование, науку и знания, но также приобретала значительное количество художественных произведений на религиозные темы. Большая часть живописных и скульптурных работ в Новой Франции принадлежала к произведениям религиозного искусства, включавшим изображения святых, богослужебную живопись ex voto[152], украшения и церковную утварь для храмов и монастырей. Почти исключительно для церкви создавалась и серьезная музыка, в особенности органная и хоровая. Марк Лескарбо, один из соратников Самюэля де Шамплена в Акадии, поставил в 1606 г. в Пор-Руайяле пьесу собственного сочинения «Театр Нептуна» («Le Thèâ tre de Neptune»), а в 1690-е гг. епископ Сен-Валье выразил недовольство тем, что в городе Квебеке сыграли комедию Мольера «Тартюф». Однако литературой, а тем более беллетристикой в колонии интересовались мало, и здесь никогда не было собственного печатного станка. Большую часть библиотек даже обеспеченных колонистов составляла религиозная литература, а также справочники делового, научного или географического характера. Все это позволяет прийти к выводу, что сфера художественных и интеллектуальных интересов жителей Новой Франции была ограниченной, традиционной и соответствовала устойчивым вкусам правящей элиты и духовенства.
